– Хорошо, две минуты. – Она даже слегка улыбнулась. – А потом сразу обратно.

– Спасибо, – сказала Ева. – Очень вам признательна.

Прошел уже час после восхода солнца, когда Питт и Ева, обнявшись, смотрели на бесконечную песчаную равнину, тянущуюся на север до самого горизонта. Странно, но именно Питт, а не Ева особенно остро ощутил в этот момент грандиозное великолепие этого выжженного и враждебного пространства, чуть не погубившего его.

– Жду не дождусь, когда вновь увижу океан, – прошептала Ева.

– А ты подводным плаванием занималась? – спросил он.

– Я всегда любила воду, но никогда не погружалась в нее с трубкой.

– В заливе Монтерей полно всякой морской живности. Красивые рыбы среди зарослей водорослей и невероятные формы скал, особенно вдоль побережья от Кармела до Биг Сура. Когда мы окажемся там, я дам тебе уроки подводного плавания с дыхательным аппаратом и возьму с собой под воду.

– Я так жду этого!

Она закрыла глаза, закинула назад голову, впитывая солнечный свет, и щеки ее сразу порозовели под пока еще ласковыми лучами. Он сверху вниз глядел на нее, всматриваясь в каждую восхитительную черточку ее лица, которое не смогли испортить тяжелые испытания. Вдоль крепостной стены, выгоревшей на солнце, стояли наблюдатели. Ему вдруг так захотелось сжать ее в объятиях, забыть об опасности, забыть обо всем, кроме этого мгновения, и поцеловать ее.

Так он и сделал.

Она крепко обняла его за шею и подарила длительный ответный поцелуй. Он сжал ее талию, заставив приподняться на носки. И как долго они простояли так, обняв друг друга, никто из них не помнил.

Она слегка отстранилась, заглянула ему в глаза и словно утонула в их манящей зелени. Ее вдруг захватило и закружило непреодолимое чувство, в котором слились воедино волнение и слабость, благодарность и страсть.

– Я знала, – прошептала она, – еще тогда знала, в тот вечер в Каире, что не смогу устоять.

– А я тогда подумал, что мы уже больше никогда не увидимся, и мне стало ужасно грустно и одиноко, – признался Питт.

– После того как мы убежим отсюда, ты собираешься возвратиться в Вашингтон?

Она сказала это так, будто их освобождение было решенным делом.

Он пожал плечами, не отпуская ее.

– Я уверен, они захотят, чтобы я присоединился к работе группы, занятой проблемой нейтрализации красной волны. А ты куда подашься, когда отдохнешь и подлечишься? Отправишься с очередной благотворительной миссией в какую-нибудь слаборазвитую страну, пораженную неизвестным заболеванием?

– Это моя работа, – тихо вздохнула она. – Помогать спасению жизней – это то, к чему я стремилась с детских лет.

– На любовь остается мало времени, не так ли?

– Мы оба пленники наших профессий.

К ним подошла наблюдательница.

– Вы должны спуститься вниз, чтобы никто вас не заметил, – сказала она несколько смущенно. – Мы же не можем позволить себе проявлять беспечность сейчас, правда?

Ева притянула к себе голову Питта, заросшего щетинистой бородой, и прошептала ему на ухо:

– Ты не будешь думать обо мне как о развратной шлюхе, если я скажу, что хочу тебя?

Он лукаво улыбнулся:

– Я с первого взгляда отличаю развратных шлюх от приличных женщин.

Она незаметно поправила волосы и одернула грязную и оборванную одежду.

– Но вряд ли бы ты угадал ее в той, которая не мылась две недели и у которой остались лишь кожа да кости, как у изголодавшегося уличного кота.