Она незаметно поправила волосы и одернула грязную и оборванную одежду.

– Но вряд ли бы ты угадал ее в той, которая не мылась две недели и у которой остались лишь кожа да кости, как у изголодавшегося уличного кота.

– О, трудно сказать. Немытая голодная женщина, должно быть, знает, как разбудить во мне зверя.

Не говоря больше ни слова, Питт повел ее вниз к плацу, а затем в маленькую кладовую, служившую некогда кухней и столовой. Там было пусто, если не считать бочонка, наполовину наполненного железными костылями. Никого не было видно. Он оставил ее на минуту, а затем вернулся с двумя одеялами. Разложил одеяла на грязном полу и запер дверь кладовки.

Они едва различали друг друга в свете, проникающем из-под двери, и он вновь сжал ее в своих объятиях.

– Извини, что не могу предложить тебе шампанское и кровать королевских размеров.

Ева изящными движениями поправила одеяла и встала на колени, глядя вверх на его смутно различимое лицо, словно высеченное из гранита.

– А я закрою глаза и представлю, что нахожусь с моим красавцем любовником в самых роскошных апартаментах самого шикарного отеля Сан-Франциско.

Питт поцеловал ее и тихо рассмеялся.

– Леди, у вас фантастическое воображение.

– Исмаил Йерли звонит из штаб-квартиры Казима.

Массард кивнул и взял трубку телефона.

– Да, Исмаил. Я надеюсь услышать хорошие новости.

– Жаль огорчать вас, мистер Массард, но новости какие угодно, только не хорошие.

– Разве Казим еще не накрыл эту команду ООН?

– Нет, их еще ищут. Мы думали, что их самолет уничтожен, и так оно и есть. Но сами они исчезли в пустыне.

– Почему же ни один патруль Казима не пошел по их следу? – сердито спросил Массард.

– Ветер занес песком все следы их отхода, – спокойно ответил Йерли.

– А что на руднике?

– Заключенные взбунтовались, убили охранников, сломали оборудование и разграбили кабинеты. Ваши инженеры также мертвы. Понадобится шесть месяцев, чтобы вновь запустить рудник на полную мощность.

– Что с О'Баннионом?

– Исчез. Никаких следов его тела. Однако мои люди отыскали труп его надзирательницы-садистки.

– А-а, той американки, которую звали Меликой?

– Заключенные из мести изувечили ее тело почти до неузнаваемости.

– Должно быть, нападавшие захватили О'Банниона с собой, чтобы он дал показания против нас, – предположил Массард.

– Офицеры Казима только что начали допрос заключенных, – продолжал Йерли. – Так вот, могу сообщить еще одну новость, которая вряд ли улучшит вам настроение, а именно: один из оставшихся в живых охранников узнал тех самых американцев, Питта и Джордино. Оказывается, они неделю назад каким-то образом смылись из рудника, добрались до Алжира и вернулись с боевой группой ООН.

Массарда как громом поразило.

– Боже милостивый, это же означает, что они добрались до столицы, до Алжира, и связались с заграницей!

– Я тоже так думаю.

– Почему же О'Баннион не сообщил нам, что они сбежали?

– Очевидно, испугался того, как вы с Казимом отреагируете. Но самая большая загадка – как они прошли четыреста километров по пустыне без пищи и воды?

– Если они поведали о работе пленных рабов на руднике своему начальству в Вашингтоне, то они рассказали и о тайне Форт-Форо.

– У них нет документальных доказательств, – напомнил Йерли. – Чего стоят голословные утверждения этих двух иностранцев, которые нелегально пересекли границу суверенного государства и совершили ряд уголовных преступлений на его территории? Уверяю вас, их показания не примет всерьез ни один международный суд.