– Надо готовиться к худшему, – спокойно ответил Питт.

– Скоро?

– Капитан Пемброк-Смит и то, что осталось от его команды, заняли последний рубеж. До конца осталось минут десять – пятнадцать.

– А как же с этими беднягами? – Врач указала на раненых, лежащих на полу арсенала.

– Малийцы сострадания не проявят, – жестко ответил ей Питт.

Ее глаза слегка расширились.

– Они не берут пленных?

Он покачал головой.

– Похоже, что нет.

– А женщины и дети?

Он не ответил, но выражение боли и печали на его лице было красноречивее слов.

Она сделала мужественную попытку улыбнуться:

– Ну, тогда я полагаю, что те из нас, кто еще может нажимать на курок, должны выйти и стрелять.

Питт обхватил ее за плечи, прижал на мгновение к груди, потом отпустил. Она спокойно улыбнулась и повернулась, чтобы передать эту ужасную весть своему приятелю-медику. Но не успел Питт сделать и шага к тому месту, где лежала Ева, как путь ему преградил французский инженер Луи Монто.

– Мсье Питт?

– Мистер Монто?

– Час настал?

– Боюсь, что да.

– Ваше оружие. Сколько в нем патронов?

– В магазине восемь, но есть запасной рожок.

– Для женщин и детей нужно одиннадцать, – прошептал Монто, протягивая руку за автоматом.

– Я отдам вам его, как только позабочусь о докторе Рохас, – со спокойной решимостью произнес Питт.

Монто бросил беспокойный взгляд в сторону выхода. Звуки боя наверху приблизились, отдаваясь эхом в лестничном проеме.

– Только не задерживайтесь.

Питт отошел и сел на каменный пол рядом с Евой. Она была в сознании и смотрела на него снизу вверх широко раскрытыми глазами, в которых безошибочно читались любовь и нежность.

– У тебя кровь, ты ранен.

Он пожал плечами:

– Я забыл присесть, когда метнул гранату.

– Я так рада, что ты здесь. Я уже начала думать, что больше никогда не увижу тебя.

– Надеюсь, ты уже выбрала наряд для нашей встречи, – прошептал он, мягко приподняв ее за плечи и переложив ее голову к себе на колени. Ева не видела, как он вытащил свободной рукой из-за пояса автоматический пистолет, дуло которого чуть подрагивало в сантиметре от ее правого виска.

– Я и ресторан уже выбрала... – Она замолчала и чуть повернула голову, прислушиваясь. – Ты слышишь это?

– Слышу что?

– Я не уверена. Похоже на свист.

Питт не сомневался, что от успокоительных лекарств у нее появились слуховые галлюцинации. Никакой свист не смог бы прорваться сюда сквозь шум боя. Его палец лег на спуск...

– Я ничего не слышу, – сказал он.

– Нет... нет, вот снова.

Он заколебался, видя, как ожили ее глаза, отражая какое-то смутное предчувствие. Но ему надо было пройти через это. Он наклонился к ней, чтобы поцеловать ее в губы и отвлечь в то мгновение, когда он спустит курок.

Она попыталась поднять голову:

– Неужели ты не слышишь? Это же...

– До свидания, любимая, – прошептал Питт.

– ...свисток паровоза, – закончила она взволнованно. – Это Ал, он вернулся!

Питт с такой скоростью убрал палец со спускового крючка, как если бы тот внезапно раскалился докрасна, и поднял голову, обратив лицо к верхнему отверстию лестничного проема. И тоже услышал пробивающийся сквозь беспорядочную стрельбу посторонний звук. Только не свисток, а басовитый гудок дизельного локомотива.