Расмуссен открыл огонь из автомата. Его пули насквозь прошивали тонкую обшивку. Стекла разлетелись, сверкая на ярком солнце, пробитая очередью задняя дверца распахнулась. Когда он опустошил две обоймы, изрешеченный автомобиль стал замедлять ход и остановился. Осторожно приблизившись, Расмуссен увидел, что водитель безжизненно поник на руле. Тело одного старшего малийского офицера наполовину вывалилось в окно, а другой выпал в открытую дверцу и пустыми глазами уставился в небо. Третий, сидевший посередине на заднем сиденье, бессмысленно таращился в пустоту, словно под гипнозом, и на появление Расмуссена никак не отреагировал. Пассажир в штатском на переднем пассажирском сиденье смотрел куда-то в пространство невидящим взором. Сержанта поразило удивительно спокойное, отрешенное и умиротворенное выражение, застывшее на его лице.

С точки зрения Расмуссена, офицер на заднем сиденье походил на опереточного полководца из мультфильма. Мундир его был усеян золотыми галунами, шевронами, ленточками и невероятным количеством орденов и медалей. Сержант и представить себе не мог, что эта шутовская фигура не кто иной, как главнокомандующий малийских вооруженных сил. Он наклонился в открытую дверцу и ткнул его в бок стволом автомата. Тело завалилось в сторону на сиденье, обнажив две аккуратные дырки от пуль в позвоночнике у основания черепа.

Старший сержант Расмуссен оглядел остальных – не нуждается ли кто в медицинской помощи. Но у всех ранения были смертельными. Сержант и понятия не имел, как далеко он зашел, выполняя свое задание: ведь без прямого приказа Казима или непосредственно его штаба никакой другой офицер не мог взять на себя полномочия, чтобы вызвать авиационное подкрепление. Фактически одной рукой сержант из Аризоны изменил весь облик западно-африканского государства. Вскоре, узнав о смерти Казима, новая политическая партия, поддерживающая демократические реформы, сбросит старых малийских лидеров и выберет новое правительство. И «мусорщики», подобные Иву Массарду, уже не будут пользоваться их расположением...

Еще не ведая, что он изменил ход истории, Расмуссен перезарядил автомат, выбросил из головы этот эпизод и рысцой побежал обратно помогать своим бойцам в расчистке поля боя.

Прошло почти десять дней, прежде чем генерала Казима похоронили в пустыне рядом с местом его сокрушительного разгрома. Никто его не оплакивал, а наспех вырытая и ничем не отмеченная могила навсегда осталась безымянной.

Обескураженные столь упорным сопротивлением никак не желающей сдаваться горстки бойцов, потерявшие каждого десятого малийцы, которых продолжало косить выстрелами, затоптались на месте, а Питт, Пемброк-Смит, Хоппер, Фэйруэзер и еще двенадцать спецназовцев ООН не только не отступили, но бросились в контратаку. Шестнадцать человек атаковали почти тысячу. Они рванули на эту оцепеневшую толпу, вопя, как демоны, и стреляя во всех, кто попадался на их пути.

Стена малийцев раздвинулась, как Красное море перед Моисеем, и подалась назад, и тут же пугающие бреши стали появляться в их шеренгах. Они бросились врассыпную. Но паника охватила не всех. Несколько храбрецов залегли и открыли огонь по бегущей на них горстке защитников форта. Четверо из бойцов ООН упали, но инерция движения уже вынесла оставшихся вперед, и сражение перешло в рукопашную схватку.

Звуки выстрелов из автоматического пистолета Питта чувствительно хлопали его по ушам, пока перед ним не растаяла группа из пяти малийцев. Питт опустошил обойму своего пистолета и отшвырнул его. В следующее мгновение шальная пуля угодила ему в бедро. Он упал и уже не видел, как в форт ворвались рейнджеры полковника Гаса Харгроува и открыли убийственный огонь, который оказался полностью неожиданным для остатков ничего не подозревавших войск генерала Казима.