Софи лишь головой покачала.

– Я этого никогда не сделаю. Это не совсем удобно. В любом случае, мне не хотелось бы завоевывать право на регулярные поставки двору Его Величества именно таким образом. Он считает, что я отличная повариха, мастерица-белошвейка и эксперт в области фарфора. Но когда-нибудь – и я уверена, что день этот обязательно настанет, – он откроет для себя кондитерские изделия фирмы «Делькур» и тогда уж точно будет регулярно себе заказывать только мои конфеты.

По просьбе Ричарда, Софи написала письмо Тому, пожелав ему скорейшего выздоровления.

– Он ведь непременно выкарабкается? – спросила она, в отчаянии посмотрев на Фоксхилла-старшего.

– Если он будет соблюдать советы врачей, то, несомненно, все будет хорошо. – Губы Ричарда скривила горькая усмешка. – Вы же прекрасно знаете Тома, он не привык терпеливо страдать.

– Быть может, мне следует его проведать?

– Он слишком горд. Не уверен, что он захотел бы увидеть вас сейчас. Он слишком подавлен обрушившейся на него болезнью. Но тем не менее продолжайте ему писать.

Ричард всегда забирал с собой письма Софи, когда ездил в Лондон проведать брата. Софи писала о том, что, по ее мнению, могло заинтересовать Тома, начиная с брайтонских происшествий и кончая ее личными размышлениями и мнением по различным вопросам. Как-то раз в письме она даже упомянула о том, что хочет подыскать себе собственный дом, потому что, как бы ни было ей у Клары хорошо, порой ей было грустно от того, что собственного дома у нее нет.

В эти дни Софи почти не видела Генриетту, проводившую время на балах и вечерах со своим женихом. И лишь только тогда, когда дело дошло до примерок их будущих свадебных платьев, Софи и Генриетта встретились. Шитье было доверено проживавшей в Брайтоне известной французской портнихе, и результат обещал быть вершиной элегантности. Генриетта выбрала для своего платья набивной шелк цвета сливок и розовый атлас для Софи. Покрой в соответствии с последней модой должен быть как можно более простым. Юбки были куда менее расширены, чем по прежней моде, талии делались выше и из прежнего убранства сохранялись лишь косынки фишу. Их шляпки должны были иметь широкие поля, носиться слегка набок, а украшались они вуалями из газового шелка. На последней примерке своего праздничного наряда, Антуан был в восторге от новых курточки и панталон из алого бархата.

– Именно это я носил бы дома, если бы жил во Франции? – поинтересовался малыш у Софи, когда они остались вдвоем.

– Ну, если бы ты посещал официальные приемы – бесспорно.

Но чувство новизны от того, что он одет в такой хорошенький костюмчик, вскоре прошло, и Антуан был рад вновь оказаться в своей старой каждодневной одежде. Мальчик с нетерпением ожидал поездки в Глочестер на свадьбу, потому что в Лондон они с Софи намеревались поехать на почтовой карете и заночевать в таверне.

В Лондоне рано утром за ними должен был заехать один из экипажей сэра Роланда, который и доставит их к месту проведения церемонии. Генриетта надеялась, что свадьба состоится в столице, так сказать в самый разгар сезона, но сэр Роланд, будучи вдовцом, решил, что бракосочетание лучше провести в тиши его семейной церкви, в родовом поместье Роландов. На следующий после свадьбы день был назначен бал на восемьсот человек.

– Ты только подумай об этом, Софи, – воскликнула Генриетта, захлопав в ладоши. – Я буду в центре всеобщего внимания! Новой госпожой обширного поместья! Весь цвет дворянства графства почтет за честь со мною познакомиться.

Как-то утром в конце лета Генриетта пришла попрощаться. Сэр Роланд уже уехал к себе в поместье, и теперь она должна была последовать за ним вместе с дядей и тетей. Они будут гостить у владельцев соседнего с имением сэра Роланда поместья вплоть до дня свадьбы.