– Я так буду тосковать по тебе, милейшая Софи! – Когда они обнялись на прощанье, Генриетта всплакнула. – Но сэр Роланд обещал мне, что каждое лето мы будем приезжать сюда на отдых.

– А пока до твоей свадьбы осталось всего лишь три недели, а потом мы опять будем вместе.

– Правильно! – широко улыбнулась Генриетта, утирая слезы. – Твое платье и нарядный костюмчик Антуана запакованы самым тщательным образом и будут ждать вашего прибытия. Оревуар, моя дорогая подруга!

Софи помахала ей на прощанье рукой, и в следующее мгновение светло-зеленый фаэтон с кучером в богатой ливрее понес Генриетту прочь по лондонской дороге.

Рори также был в числе приглашенных на свадьбу, однако служба не позволила ему присутствовать на бракосочетании. Антуан же был вне себя от восторга, когда он и Софи наконец-то отправились в карете в направлении английской столицы. Ему очень понравилось, когда почтмейстер дунул в свой рожок, и лошади понесли их прочь из Брайтона. Проезжая мимо купленной лавки, Софи заметила, что леса уже убраны, а над входом висит переливающаяся на солнце всеми цветами радуги увеличенная копия перламутровой шкатулки. Карета шла с приличной скоростью, и лошадей дважды меняли. Кроме Софи и Антуана, внутри экипажа находилось еще четыре пассажира, в том числе и одна француженка, с которой мадемуазель Делькур и проболтала всю дорогу. Они проехали Кукфилд, Кроулди, Райчейт и Кройдон и еще немало деревень, прежде чем точно по расписанию, ровно через семь часов после отъезда из Брайтона, они подъехали к таверне «Белая Лошадь» на лондонской улочке Феттер-Лейн. Лондон произвел достаточно сильное впечатление как на Антуана, так и на Софи. Здешняя городская суета до боли напоминала парижскую. Как много здесь было карет, экипажей и просто телег, торговых лотков, спешащих куда-то пешеходов и оборванных попрошаек-нищих. Повсеместно бросалось в глаза обилие модно одетых людей.

Двор таверны «Белая Лошадь» с трех сторон ограждался зданием постоялого двора. Конюхи тут же взяли лошадей под уздцы, а набежавшие Бог весть откуда носильщики бросились разгружать багаж. Софи вышла из кареты первой, а Антуан спрыгнул вслед за ней. Не успела она взять мальчика за руку, как увидела, что к ним приближается, опираясь на трость, Том Фоксхилл. При виде того, как он исхудал и побледнел, у Софи защемило сердце. Под глазами были глубокие тени, щеки ввалились. Она с трудом узнавала прежнего пышущего здоровьем красавца. И прежде чем Софи успела с ним поздороваться, Том в ярости обрушился на нее с упреками.

– Ну наконец-то. Даже не изволили навестить больного!

– Том, пожалуйста, мы не можем обсуждать это прямо здесь! Ну как ты?

– А как ты думаешь?! – изо всех сил закричал Том, так что на него стали оглядываться.

– Подожди здесь, – сказала Софи Антуану. – А я пока распоряжусь насчет багажа.

Том щелкнул пальцами.

– Мой слуга здесь, так что можете ни о чем не волноваться. Сегодняшнюю ночь вы проведете у меня дома.

– Ни в коем случае! Я не ваша собственность, – прежнее спокойствие изменило Софи. – И мне, и Антуану необходимо хорошо отдохнуть. Ведь завтра нас ожидает долгий путь.

– А для вас что, ничего не значит тот факт, что я уже третий день подряд встречаю все кареты из Брайтона? И все потому, что Ричард уехал из Лондона, не удосужившись мне сказать, когда именно вы едете на свадьбу в Вестонбери!

– Мне очень жаль, что вам пришлось из-за этого пострадать, но сейчас будьте так любезны, сэр, позвольте мне и Антуану пройти в таверну.