Когда утром Софи открыла окно, на улице уже светило веселое солнышко, и со всех сторон доносился шум начинающегося празднества. Затем, когда за ними заехал Рори, они вышли втроем на оживленные столичные улицы, и вот тут, то Софи увидела Лондон во всем своем великолепии. Эмблема принца Уэльского украшала практически каждый дом. Золоченые инициалы царственных молодоженов «Г» и «К» висели на всех высоких зданиях, а специально возведенные на улицах триумфальные арки были украшены орнаментом из сердец и роз. Народ был в праздничном настроении. У многих на шляпах и в петлицах были цветы. Уличные торговцы продавали сувениры, посвященные знаменательному событию, а бродячие музыканты исполняли патриотическую музыку. Повсеместно были развешены праздничные флаги. Весь Молл был в гирляндах живых цветов. В этот день король и королева должны были проехать через Молл во дворец Сент-Джеймс, а после церемонии бракосочетания, гостей должны были принимать в Букингемском дворце.

Софи выразила желание посмотреть на Карлтон-Хаус, выходящий фасадом на Молл. Поскольку ей хорошо был известен Морской Павильон, мадемуазель Делькур не терпелось увидеть, похожа ли на него лондонская резиденция принца. Как она и ожидала, Карлтон-Хаус оказался изысканным и величественным зданием с огромной, колоннадой и портиком, как у греческих храмов. Немало народа собралось у ворот дворца, и эти люди хором выкрикивали здравицы любимому Принни, в случае если кто-то входил или выходил из Карлтон-Хауса. И тут совершенно внезапно какой-то пьянчуга запел романтическую балладу о шотландской красавице из Ричмонд Хилл. Баллада эта была написана около десяти лет назад, когда миссис Фицхерберт, проживающая еще тогда в Ричмонд Хилл, была молода и прекрасна, и принц был просто без ума от нее.

– Похоже, этот парнишка задумал публично высказать свою преданность известной особе, – сухо заметил Рори.

Однако это не продолжалось долго, поскольку народ, не настроенный на то, чтобы ему портили праздничное настроение, быстро надавал пьянчужке тумаков, и он с позором был изгнан с Молла. На расстоянии броска камнем от Карлтон-Хауса находился дом миссис Фицхерберт, в котором она проживала до тех пор, пока отношения между нею и принцем не были окончательно разорваны.

– Где же она сейчас? – тихонько спросила Софи.

– Наверняка все еще в уединении в Мабл-Хилл, само собой, сейчас ей хочется быть подальше от всей этой праздничной свадебной суеты.

– Бедняжка, – с печалью в голосе промолвила Софи.

Поскольку на улицах уже яблоку негде было упасть, Рори нанял экипаж, и они поехали прокатиться до окрестных деревень. Когда они возвратились обратно в Лондон, близ Твикенхэма Рори показал на расположившийся меж лугов огромный белый особняк. Росшие близ него плакучие ивы опускали свои ветви в чистые воды Темзы.

– Вот резиденция миссис Фицхерберт.

Софи бросила взгляд на промелькнувшее за окном строение, и сердце ее исполнилось состраданием к той, что томилась сейчас внутри этого дворца. Вдруг впереди них показался всадник. Он несся во весь опор, словно за ним гнался сам дьявол. Грива лошади развевалась на ветру, а из-под сверкающих копыт поднимались клубы белой пыли.

– Да это принц! – воскликнула в удивлении Софи.

Он проскакал мимо, не обратив на них ровно никакого внимания. Гримаса отчаяния искажала его черты, а взгляд был устремлен к дому миссис Фицхерберт. Осадив коня, он проехался перед окнами особняка. Однако парадная дверь так и не открылась ему навстречу. Когда принц, к великому своему разочарованию, понял, что здесь его более не примут, он поскакал прочь.