С тяжелым сердцем Дак'ир покинул латные комплекты, поселенцев и особенно — древнего брата Гравия, хотя особого выбора у него не было. Дак'ир успокаивал себя тем, что если они смогли продержаться так долго без внешнего вмешательства, то сейчас им грозит не большая опасность, чем в любом другом месте на Скории. По крайней мере, пока внимание орков приковано к противнику на поверхности, зеленокожим не придет в голову лезть глубже.

Ветер донес ритмичное пение, прервав мысли Дак'ира. Орки шагали под бой барабанов. Они видели перед собой малочисленного врага, без всяких подвохов, доказавшего свою сноровку и теперь открыто стоявшего перед ними. Это их возбуждало. Их воинственная уверенность точно давила на переднюю часть головы. Дак'ир положил руку на лоб, тщетно пытаясь избавиться от неприятного ощущения. На остальных это тоже действовало, хотя и не так сильно.

Стой прямо, сержант. — Голос Пириила в голове Дак'ира звучал не громче шепота. — То, что ты ощущаешь, это психические эманации подсознания зеленокожих.

Это лишало сил. Дак'ир чувствовал, что голова сейчас взорвется. Он сжал зубы, заметив, что, оказывается, сгорбился, и выпрямил спину.

— Дак'ир… — потянулся к нему Ба'кен, стоявший с другой стороны.

— Я в порядке, брат, — соврал Дак'ир. Шум в голове оглушал, во рту появился привкус крови. Ба'кен незаметно придвинулся ближе к сержанту — линия Саламандр была такой плотной, что они все равно стояли почти плечом к плечу.

— Обопрись на меня, когда начнется бой, — шепнул Ба'кен, тихонько опустив свой тяжелый огнемет и украдкой поддержав Дак'ира под локоть свободной рукой.

Дак'ир обнаружил, что не может сказать ни слова в ответ. Был ли это очередной приступ видений, проявившийся в некоей ослабляющей физически форме? Приближающаяся орда орков слилась в единую ноту пронзительного белого шума, который заглушил все остальное. Жаркий, злой зеленый свет жег, точно солнечные пятна в глазах, и Дак'ир потерял концентрацию. Ярость, непрошенная кипящая ярость наполнила разум, и сержант почувствовал, как вопреки своему желанию сжимает кулаки. Нечто первобытное просыпалось внутри, и Дак'ир подавил желание заорать и броситься на орков. Он страстно хотел ворваться в их ряды с голыми руками, рвать их зубами, бить их до тех пор, пока не останутся лишь обломки костей и потроха.

Сквозь опустившуюся пелену бессмысленного гнева мир вокруг принял мерзкий зеленый оттенок.

Слушай мой голос, Дак'ир. — Снова вмешался Пириил. — Помни, кто ты есть.

Дак'ир сжал кулаки сильнее. Прикусил губу так, что рот наполнился кровью.

Огнерожденный, — сказал Пириил.

Ярость, похожая на цепную молнию, ломала тело, и сержанта начало трясти от напряжения. Начали вспыхивать синоптические предупреждающие значки за линзами шлема, привязанные к биоритмам тела. Сердечный ритм поднялся до инфарктного уровня — в груди словно непрерывно взрывалась осколочная граната; дыхание участилось; мигающие алым значки предупреждали о неминуемой анафилактической сосудистой недостаточности; артериальное давление подскочило, дойдя до границы предельной гипертензии.

Огнерожденный, — повторил Пириил.

Дак'ир снова ощутил жар горы Смертного Огня. Он вспомнил скитания по пещерам Игнеи, плавание по Едкому морю и долгий подъем на вершину Циндарского плато.

Зеленый туман начал рассеиваться, пока поле зрения вновь не подернулось красным.