Емек стоял у третьего из четырех резервуаров, которые должен был осмотреть, когда увидел, что подошел сержант. Дело продвигалось явно медленно.

Большая часть аппаратуры криорезервуаров была повреждена, поэтому определить, как давно длится стазисный сон, не представлялось возможным. Кроме того, это затрудняло определение признаков жизни, но Саламандры, занятые осмотром, проводили его основательно и методично. Большинство биомониторов, расположенных под резервуарами, либо тоже не работали, либо настолько обледенели, что трудно было что-то там различить. Краем глаза Дак'ир заметил, что Иагон в некоторых случаях пользуется ауспиком, пытаясь обнаружить признаки жизни. Боевой брат глянул на него в ответ через узкий провал между площадками, и Дак'ир почувствовал, как невольно подобрался.

— Сэр, — произнес Емек с легким кивком.

— Показывай, брат.

Емек отступил назад, пропуская Дак'ира, чтобы тому было виднее.

— Взгляните сами, сержант. — Емек обтер ледяные кристаллики инея, который мешал смотреть сквозь плексиглас. Дак'ир вгляделся сквозь неровный разрыв в изморози и увидел внутри останки адепта. Сначала трудно было что-либо различить — в азотно-гелиевом растворе плавала кровь, много крови. Но в баке плавало еще кое-что, накрепко скованное застывшей жидкостью.

— Плоть, — сказал Емек из-за спины Дак'ира. — И осколки костей, если не ошибаюсь.

— Милость Вулкана! — выдохнул Дак'ир. Его голос звучал глухо из-за шлема.

— Самоповреждение, сэр. — Объяснений тут, похоже, не требовалось. Глубокие рваные раны шли вниз по груди адепта, по плечам, по ногам, в четыре дорожки, словно он их проделал ногтями. Руки адепта служили явным тому доказательством, все покрытые кровью. Три ногтя были сорваны, явив нежно-розовую пленку под ними. Остальные были забиты клочьями содранной кожи.

— У него были глазные имплантаты? — спросил Дак'ир.

— Нет, сэр.

Значит, глаза он себе тоже вырвал. Кровь и слизь струились из разодранных глазниц — глубоких, красных и рваных. Дак'ир угрюмо рассматривал отвратительную картину.

— Твое мнение?

Емек замолчал, взвешивая слова, пока сержант не повернулся к нему, требуя ответа.

— Я считаю, что корабль ополчился сам на себя, хотя не знаю как и не знаю почему, — ответил он.

Дак'ир вспомнил вид «Архимедес Рекса» через обзорный иллюминатор «Огненной виверны»: в ретроспективе повреждения казались странными. Вполне можно было допустить, что корабль мог сам нанести себе ущерб. Это также объясняло, почему они встретили одного-единственного магоса: он остался последним, убив остальных. Криохранилище было закрыто не от внешнего врага, а чтобы не пустить остальных обитателей корабля.

— А что насчет сервиторов? — Дак'ир продолжил нить рассуждений вслух.

— Они не так разумны, как магосы и другие адепты. Возможно, на них это не действует.

Дак'ир еще раз глянул на изуродованного адепта в баке. Спасение для того пришло слишком поздно. Замкнутый внутри криорезервуара и не имея никого, на кого можно было бы напасть, он явно сам на себя накинулся.

— Продолжай искать живых, — приказал Дак'ир, отворачиваясь и с облегчением отводя взгляд от жуткого зрелища. Когда он спускался по трапу обратно вниз, канал связи с треском ожил. Закрытый канал, предназначенный только для него и Тсу'гана.