— Как пожелаешь…

— Держитесь!

II

«Чистилище»

Это было последнее, что услышал Дак'ир, перед тем как криохранилище исчезло в яркой белой вспышке. Затем пришла боль, такая глубокая и острая, словно все его органы выворачивало наизнанку, словно сама молекулярная решетка его существа в наносекунду распадалась, атом за атомом, затем воссоздавалась и мгновение спустя рассыпалась снова. Запах серы и кордита рвал ноздри, такой оглушающий, что Дак'ир не мог вдохнуть. Резкий привкус меди заполнил рот; все понятия о времени и бытии растворились в море первобытных инстинктов, как у новорожденного. Осязаемое уступило место неосязаемому, когда органы чувств перестали что-либо ощущать.

Вокруг Дак'ира словно медленно проявляли фотографию. Химический запах остался, как и кровь, заполнившая рот. Он увидел металл, ощутил его твердость под ногами. Следом появились тошнота и внезапный приступ головокружения, от которого Дак'ира качнуло, пока вокруг возвращался материальный мир.

Дак'ир находился на корабле. Устройство в руке Лоркара оказалось маяком наведения, при помощи которого он телепортировал их на борт.

— Тошнота пройдет. — Дак'ир узнал скрипучий голос Лоркара.

Саламандр стоял посреди большого круглого зала. Свод потолка, тускло освещенного натриевыми светильниками-симулякрами, терялся в непроглядной тьме. Огромный зал по периметру был завешен знаменами с описанием многочисленных побед; заглавия на них были выписаны готическим шрифтом. Желто-черные Астартес вздымали черепа и прочие зловещие талисманы, словно демонстрируя их восхищенной толпе. Истории сотни с лишним кампаний были выписаны по окружности зала, и каждая восхваляла вторую роту ордена Злобных Десантников. Злобные Десантники не входили в число орденов Первого Основания, они не сражались в Великом крестовом походе, приводя к Согласию тысячи миров, однако, глядя на эти лавры, легко можно было ошибиться и подумать обратное.

Хвастливые знамена для пущего эффекта были украшены изображениями по-настоящему макабрических символов одержанных побед. Дак'ир увидел черепа ксеносов: орков, чьи выпирающие челюсти и покатые лбы нельзя было не узнать; биоформы тиранидов, знакомые ему по залу Памяти на Прометее — особенно по той его части, где рассказывалось о подвигах второй роты на Имгарле, когда они вычистили спутник от генокрадской заразы. Выбеленные черепа ненавистных эльдаров щерились на него сверху, презрительные и высокомерные даже после смерти. Вычурные боевые шлемы легионеров-предателей тоже были представлены здесь, пустые и зловещие. Дак'ир с волнением заметил боевой шлем без узнаваемых меток Хаоса, который вызвал в памяти болезненный укол вспоминания. В полумраке трудно было различить, и вдобавок Дак'ир еще не отошел от неприятных ощущений недавней телепортации, но, кажется, шлем был замогильно-черного цвета с костяными выступами, торчащими из макушки, словно гребень.

— Идиот, ты мог убить нас всех своим фокусом!

Внимание Дак'ира отвлек голос Тсу'гана. Тот, сжав кулаки, обратил свой гнев и ярость на Лоркара. Сержанта Саламандр трясло, хотя Дак'ир не мог сказать точно — от злости или от последствий внезапного перемещения с «Архимедес Рекса».

Однако Тсу'ган был прав. Телепортация — опасная и неточная наука. Даже при наличии наводящего маяка шансы затеряться в варпе или перенестись обратно в виде бормочущей лужи пузырящегося студня, когда твои внутренности становятся наружностью, оставались неуютно велики. А телепортироваться, когда те, кто переносится, не готовы или не облачены в терминаторские доспехи, которые могут защитить от суровых физических условий процесса, было еще рискованнее.