|
— Но вы ведь большой ученый. И как ученый человек, вы не должны оставаться равнодушным к судьбе нашего народа. Вы хорошо знаете, что люди, про которых вы говорите, — не рабочие, а каторжники. Это воры и убийцы, которых сперва к смертной казни приговорили, а потом царским указом помиловали. Разве можно равнять преступников с безвинными башкортами?! Но самое страшное для нас то, что эти бандиты портят наших людей, учат их пить, курить и всяким другим мерзостям…
— А вот владельцы заводов, напротив, на башкирцев жалуются, — возразил Лепехин. — Говорят, что они-де работе препятствуют, портят и ломают машины да к тому же дым какой-то пускают, отравляя воздух, и тем самым подрывая здоровье работного люда.
Молчавший до сих пор Рычков не выдержал и решил вставить свое слово:
— Мне об этом тоже известно, Иван Иваныч. Рабочие Верхне-Авзянского завода несколько раз к губернатору с жалобами обращались, будто бы башкирцы их каким-то дымом отравляют.
— Эти жалобы кто-нибудь проверял?
— Проверяли, но пока что ни одна из них не подтвердилась.
— Вот ведь как! — возмутился Юлай. — А все равно слухи распускают.
Лепехин, видя как переменилось настроение у хозяина, поспешил перевести разговор на другую тему.
— А что, — спросил он, — башкирцы только скотоводством промышляют?
«Этот урыс только о своих беспокоится. Какой нам от него прок?» — с обидой подумал Юлай, но, вспомнив о законах гостеприимства, решил поддержать кунака, ответив на его вопрос:
— Не только. Каждая семья еще и хлеб выращивает — ровно столько, сколько ей требуется. Особенно у нас любят овес и ячмень.
— А как насчет озимых?
— Для озимых наша земля не годится. А вот степные башкорты рожь да пшеницу помногу сеют.
— Сабантуи каждый год проводите?
— Конечно.
— А в какое время?
— В степях — после сева, а в горной и лесной местности — на несколько дней раньше.
— Если до следующей весны не уеду, обязательно побываю на Сабантуе, — пообещал, воодушевляясь, Лепехин.
— Ну раз уж вам так хочется на нашем Хабантуе побывать, мы вам сможем кое-что показать.
— В самом деле? — обрадовался, как мальчишка, молодой академик, позабыв про свой сан… — Еще бы не хотеть. Грех отказываться от такого предложения!
Юлай, уже не в силах на него сердиться, улыбнулся.
— Чего не сделаешь ради гостя! Как у нас говорят, чего желает кунак — того хочет Тэнгре. Сделаем! — сказал Юлай и послал за Салаватом.
Тот явился сразу.
— Зачем звал, атай? — спросил он.
— Тут такое дело, улым. Гости мечтают на Хабантуе побывать. Мы могли бы им показать, как он проходит. Вот я и решил устроить небольшой праздник. Как ты думаешь, осилим?
— Дней пять на подготовку дашь, атай?
— Ну что ж. Гости, как я понял, не так скоро в обратный путь собираются. Времени, я думаю, нам хватит. Так что начинайте.
Салават тут же созвал своих товарищей-однолеток. Посовещавшись, они с жаром принялись за работу. И к концу второго дня все было готово.
* * *
Уже на рассвете третьего дня мелюзга, малай-шалай, сновала верхом на великолепных скакунах по всей территории яйляу взад и вперед, надрываясь от истошных криков.
— Идите на бэйгэ! Все — на бэйгэ!
— Несите подарки для победителей!
— Не осрамимся перед большими гостями!..
Люди толпами повалили к месту, где должно было состояться торжество в честь приезжих. |