|
Стало душно. В воздухе пахло потом и грязью. Воды для мытья было недостаточно, а система очистки воздуха работала плохо. Их время было на исходе. Роулинз широко улыбнулся, присел на пол рядом с Элибер и протянул ей аппетитно пахнущий пакет. — Последняя горячая пицца, — сказал он. — Спасибо, — ответила она, взяв свой паек — А ты ел? — Да, — ответил он и посмотрел на окружающую их толпу. Элибер подумала, что Роулинз чем-то здорово походит на Джека. Он имел ту же странную способность оставаться независимым и одиноким даже в толпе Она подумала, что сейчас Роулинз, как это сделал бы и Джек, отдал ей свой завтрак. Роулинз постарался расслабиться. Элибер проглотила остаток мясного пирога и спросила: — Что-то случилось? Он нахмурился. Его брови были такими же светлыми, как и волосы, но он для чего-то зачернил их косметическим карандашом. Она наконец-таки поняла, чем ее удивляли глаза этого рыцаря: его ресницы были абсолютно бесцветны. Наверное, поэтому его взгляд казался особенно открытым. Роулинз откашлялся: — С кораблем нет никакой связи. — Разве они не услышали наш сигнал? — Видимо, не услышали. — Как ты думаешь, что это значит? — Это значит, что если их нагнали траки, все они погибли. А может быть, сейчас они слишком далеко от нас. Или… или мы будем дрейфовать до тех пор, пока они не уведут траков. — Или, — скривив губы, продолжила Элибер, — весь мир погиб вчера, а мы об этом ничего не знаем. Он покраснел: — А разве ты не волнуешься? — Волнуюсь. Но Джек всегда найдет выход. К тому же — мы все еще живы. А это о чем-то говорит. Ну, а если учесть, что я только что позавтракала… Для меня это говорит о многом… — Элибер улыбнулась. — А правда то, что рассказывают о тебе парни? — Не знаю, — ее улыбка сразу же исчезла. — Ну и что же они говорят? — Что ты была беспризорной и выросла в мальтенских трущобах. — Именно так и было. Так что моя философия легко объяснима: я привыкла жить сегодняшним днем. Роулинз покачал головой: — Это должно быть очень трудно… Она замолчала и прищурила глаза. Конечно, Рольф содержал и тренировал ее, но он был очень плохим человеком. К тому же почти все время Элибер была предоставлена самой себе… дикое, легкомысленное существо… Ей нужно было отчитываться только по вечерам. Благодаря своей интуиции она выбиралась из разных переделок и оставалась живой. К тому же, Элибер могла убивать психической силой своего мозга. Она ведь чуть не убила Джека тогда ночью… первой ночью их любви… От страха она сбежала и попала в руки битийского священника Хуссии. Чувство вины все еще продолжало жить в ней. Как сможет она жить, если все это случится снова? Она не знала, смогла ли она полностью освободиться от инстинкта непреднамеренного убийства. Элибер провела рукой по лицу и убрала со лба непослушную прядь. Это движение вернуло ее к действительности. — Трудно, — ответила она. — А как жил ты? — Я — лесоруб. Вернее, был им, пока не решил стать офицером. А когда стали расширять штат рыцарей, я подал заявление. — Это редкость. Пепис предпочитает не брать рыцарей из Доминиона. |
