Ломтев посмотрел еще раз. Лицо девушки, конечно же, было ему незнакомо. Миленькая, на вид – лет восемнадцать, длинные волосы аккуратно зачесаны назад, а больше ничего и не скажешь…

– Она в медикаментозной коме, ваша светлость, – заверил его Лемешев. – Для ее же собственной безопасности.

Ломтев сжал кулаки.

– И как вы прикажете мне это понимать? – тихо спросил он. – Я играю по вашим правилам, я делаю все, что вы скажете, я сэкономил вам полгода судебного процесса, я ослабил клан Громовых одним только фактом своего существования, я лишил его трети ресурсов, а в итоге вы показываете мне какую-то незнакомую девушку в коме, и говорите, что я старался вот ради этого? И вы думаете, что я вам поверю? Рассчитываете на дальнейшее сотрудничество? Вы либо глупцы, либо считаете таковым меня.

– Это ваша дочь, – быстро сказал Крестовский. Он покраснел, на лбу у него выступили жилы, по щекам стекал пот. На его плечи словно свалился какой-то невидимый груз, и все силы графа уходили на то, чтобы держать его и хотя бы стоять ровно. – Мы ввели ее в кому, чтобы избежать культурного шока от пребывания в нашем мире…

– Как ввели, так и выведите, – сказал Ломтев. – Прежде, чем я сделаю для вас хоть что-то еще, я должен удостовериться, что это она. И что с ней все в порядке.

– Это потребует какого-то времени, ваша светлость, – вмешался Лемешев. – Нам нужно вывести ее организм из комы, потом потребуется работа психолога, чтобы примирить ее с ее новым телом, подготовить к встрече с… вашим новым телом…

– Сколько? – спросил Ломтев.

– Неделя, ваша светлость.

– Это много.

– Пять дней.

– Три, – сказал Ломтев. – Три дня. Либо вы покажете мне ее, живую, здоровую и мою, либо все наши договоренности отправятся в тартарары.

– Согласен, – выдавил из себя Крестовский. Судя по лицу, ему было совсем уж нехорошо. – А теперь прекратите это.

– Но я ничего и не делаю… О, – Ломтев обнаружил, что сжимал кулаки настолько, что ногти пробили кожу и на пол капает кровь. С некоторым усилием он разжал руки, и Крестовского сразу отпустило. По крайней мере, выглядеть он стал чуть лучше.

– Три дня, – напомнил Ломтев. – И еще одно. Если вы мне лжете, если эта девушка – не моя дочь, если вы держите ее в коме не просто так, и ее рассудок повредился при переходе, или как-то еще, если с этим телом обнаружатся какие-то проблемы, или даже сейчас с ней все в порядке, но в дальнейшем хотя бы один волос упадет с ее головы…

– Вы убьете меня? – спросил Крестовский.

– Нет, – Ломтев покачал головой. – Я убью вас всех.

И что-то такое было то ли в его голосе, то ли в его фигуре, то ли в том, как он белоснежным платком вытирал с ладоней кровь, что Крестовский даже не улыбнулся.

И ни на секунду не усомнился в услышанном обещании.

Глава 13

Крестовский убрал планшет.

– Вы тянете время, – сказал Ломтев.

– Я понимаю, что с вашей стороны все может показаться именно так, – возразил граф. – Но на самом деле мы действуем так, как будет лучше для нее.

– Для моей дочери было бы лучше, если бы вы оставили ее в ее мире и никогда бы не появлялись в ее жизни, – заметил Ломтев.

Крестовский пожал плечами.

– К чему говорить о том, чего уже нельзя изменить? – спросил он.