– И на какой стадии этого гениального плана я получу обратно свою дочь? – спросил Ломтев.

– Как вы понимаете, не я это решаю.

– Да, это я уже давно понял, – согласился Ломтев. – Могу ли я поговорить с тем, кто решает?

– В этом нет необходимости, – сказал Крестовский. – Я – ваш куратор, и довожу до вашего сведения то, что вам положено знать.

– Тогда вернемся к моему первому вопросу. Когда я получу Ирину обратно?

– Когда мы удостоверимся, что ребенок правильного пола, абсолютно здоров и его жизни ничего не угрожает, – сказал Крестовский после совсем небольшой паузы.

И Ломтев окончательно убедился, что Крестовский ему дочь не отдаст.

Все эти общие слова, все эти обтекаемые фразы, все это не слишком конкретные условия… Он будет обещать, будет тянуть время, завтра, на следующей неделе, через месяц, надо только сделать тесты, надо убедиться, она не готова, психологи не советуют, он будет обещать, врать и изворачиваться, но это только слова и они дешевы, и золотые горы завтра, которое может и не наступить, ничего не изменят в дне сегодняшнем. Хотя и золотых гор он тоже наобещает, в этом у Ломтева не было никаких сомнений.

И не вернет.

И даже не потому, что роды, возможные осложнения и детская смертность, хотя эти факторы при любом уровне развития медицины не стоит сбрасывать со счетов.

Не вернет, потому что других рычагов давления на Ломтева в этом мире нет. Он знатен, он богат, он стар и ему ни до кого, кроме дочери, нет дела. Верни дочь, и ты получишь настоящего князя, который стоит во главе пусть нового и не слишком влиятельного, но собственного дома, который обладает силой и который может слать дальним лесом всех, кто ему не нравится, и совладать с ним сможет только другой аристократ или какой-нибудь спецотряд СИБ, а это – шум, это – внимание, это слухи и сплетни, которые никому не нужны.

Тайные общества не должны любить шумиху и попадать в светскую хронику.

А ведь Ломтев до сих пор не был уверен, что это вообще его дочь, а не какая-то посторонняя девушка, играющая на камеру…

– Как я понимаю, мое согласие вам требуется только формально, – сказал Ломтев. – Для соблюдения видимости того, что у нас с вами – сотрудничество?

– Я не хотел бы, чтобы вы воспринимали меня так враждебно, – сказал Крестовский. – Ведь я…

– … всего лишь выполняете приказы, – согласился Ломтев. – Не берите в голову, моя враждебность направлена не против вас, а против этой ситуации в целом. Лично против вашей персоны я ничего не имею.

– Это хорошо, – сказал Крестовский. – Поверьте, вам нужно только немного потерпеть, и ситуация изменится.

– И после того, как вы вернете мне Ирину…

– Мы отправим вас обратно, – заверил его Крестовский. – Обоих. На то же место, где взяли, так сказать.

– И гарантией этого будет ваше честное слово? Слово аристократа?

– Боюсь, что других гарантий в этом случае не существует.

– Что ж, похоже, у меня нет выбора, – сказал Ломтев. – Я согласен. Можете передать это своему руководству.

– Да, да, – с видимым облегчением сказал Крестовский. – Я тотчас же отправлюсь на доклад.

– Я вас провожу, – сказал Ломтев, опираясь на трость и выдирая себя из кресла.

– Право же, не стоим утруждаться…

– Нет, я настаиваю, – сказал Ломтев.

Крестовский вздохнул, то ли смиренно, то ли обреченно.