– То есть, вы хотите сказать, что это – не террор?

– А что, если это – убийство, которое террором только маскируется? – спросил Бессонов. – Если контакты с Сопротивлением – это ложный след, который нам специально подкинули, чтобы мы искали идейного радикального бойца там, где следует искать чей-то расчет? Где вы станете прятать камень? На морском берегу. Где вы станете прятать лист? В лесу. Где вы станете прятать труп?

– Среди других трупов? – уточнил Григорьев. – И кто, по-вашему, был основной целью?

– Громов?

– Это не имеет смысла, – сказал Григорьев. – Младший Громов был пустым местом, обычным прожигателем жизни, от его смерти никто не получил выгоды.

– Но он принадлежал к основной ветви, – возразил Бессонов. – Смерть одного из младших накануне раскола клана… А что, если это не совпадение?

– Его смерть никак не могла повлиять на раскол, – сказал Григорьев. – Эти события никак между собой не связаны.

– Может быть, они связаны, но мы просто не видим этой связи, потому что это кусочки головоломки, принадлежащие к разным частям картины, которую нам так и не показали целиком, – сказал Бессонов. – Если стрелок – аристократ, или вассал одного из кланов, это может объяснить, почему он эффективен, но, как вы изволили выразиться, недостаточно изящен. Кланы, это все-таки не спецслужбы, они не так поднаторели в силовых акциях с использованием обычного огнестрельного оружия и прочих современных штучек.

– И кого вы подозреваете?

– Как обычно, всех, – улыбнулся Бессонов. – Или никого. Пока я только высказываю версию и советую вам присмотреться к этому клану. Точнее, к этим кланам. Что вам известно о старшем князе?

– Немногое, – сказал Григорьев. – Он редко попадал в поле зрения СИБ. Верный слуга империи, личный друг императора… Он всегда был вне любых подозрений, и у меня нет никаких оснований предполагать, что в этом плане что-то изменилось.

– Раскол клана, – напомнил Бессонов.

– Это вопрос смены вектора силы, – сказал Григорьев. – Мы таким не занимаемся. Да и, по правде говоря, я и не хочу этим заниматься. Это больше по вашей части.

– Потому что я провидец?

– Потому что вы – дворянин, – сказал Григорьев.

– На вашем месте, я бы все же поговорил со стариком, – сказал Бессонов.

– И что я ему скажу? О чем я его спрошу?

– Вы говорили, что ваши люди умеют задавать вопросы.

– Ему почти девяносто лет и он князь, – сказал Григорьев. – Более того, он – колебатель тверди, а таких, если мне не изменяет память, в империи давно не осталось.

– Да и во всем мире тоже, – сказал Бессонов. – Я узнавал, Троезубовы были последним родом, владеющим этой силой.

– А вы не узнавали, почему этот род был уничтожен?

Бессонов промолчал.

К этой информации не было доступа даже у него, это дело, если оно и существовало до сих пор, хранилось в той части архива, куда можно было попасть только с личного императорского дозволения.

А скорее всего, и документов-то никаких не осталось. Сети тогда не было, а бумага недолговечна и уязвима для разного рода напастей.

Прорыв водопровода, пожар, крысы…

Или кто-то просто изъял папочку из архивов и ушел вместе с ней.