— Ты просто зануда.

— Я реалист, — он пожал плечами. — Успокаивает только одно — пока существуют театральные маньяки, которые убивают актеров, я не перестану посещать это благородное заведение.

— Скажи спасибо, что я вытащила тебя на этот спектакль, — Алена легонько толкнула его в бок, — иначе так и расследовал бы преступления, совершенные из-за трагедии, о которой знаешь только понаслышке. Правда, заранее прошу прощения за эту идею, от оригинала «Гамлета» в постановке «Сатирикона» остался только текст. Впрочем, в твоей ситуации и это не так уж плохо.

* * *

«Странно, что в жизни все случается не там, где следовало бы, — убийство в театре или любовь в буфете…» — Алена смотрела мимо сцены. Не то чтобы она не любила театр, вовсе нет. Просто трагедию «Гамлет», по стечению обстоятельств, она знала наизусть, да и эту конкретную постановку театра «Сатирикон» уже видела, к тому же была от нее не в восторге, поэтому ее одолевала скука. Чтобы как-то скрасить безрадостное времяпрепровождение, она пыталась размышлять на философские темы. Но и это давалось ей все труднее с каждой минутой. Наконец она с ужасом поняла, что веки ее позорно наливаются тяжестью, короче, близок момент, когда она совершенно неприлично задремлет, уронив голову на плечо Вадиму.

— Пойду, пройдусь, — шепнула она, с ужасом понимая, что едва ворочает языком от накатившей вялости.

— Ага, — кивнул было он, но тут же уставился на нее выпученными глазами. — Что?!

— Имею я право выйти? — тихо возмутилась она.

— Театралка! — усмехнулся Терещенко и перевел заинтересованный взгляд на сцену.

— Потом расскажешь, что было, — к великому возмущению задних рядов, она поднялась и, спотыкаясь, пробралась к выходу.

В фойе, как и ожидалось, было пустынно. Алена прошла до злополучного буфета и обратно. Потом повторила траекторию еще раз. Потом, потоптавшись у дверей, решила, что стоит, пожалуй, и третий раз совершить тот же путь, но встретилась с далеким подозрительным взглядом буфетчицы, которая от нечего делать цепко следила за ее передвижениями. Тогда Алена демонстративно развернулась к ней спиной и пошла вдоль стеклянных витрин, рассматривая исторические ценности театра «Сатирикон», с энтузиазмом начинающего модельера изучая старые, пропыленные сценические костюмы.

В этот момент позади нее раздались торопливые шаги. Кто-то очень спешил, едва не переходя на рысцу. Она обернулась и замерла, встретившись взглядом с потрясающими серыми лучами, струившимися из-под ресниц Ильи Ганина. Впрочем, лучи эти заструились не сразу. Она успела заметить ожесточенность, сменившуюся странной растерянностью. Что-то холодное и жутко неприятное перебрало каждый ее позвонок. Сердце пару раз дернулось, прежде чем продолжить свой размеренный стук. Илья улыбнулся, заиграв ямочками на щеках, и, приблизившись к ней, слегка склонил голову.

— Интеллектуально развиваешь своего следователя? — осведомился он.

— Откуда ты знаешь? — она никак не могла отделаться от ощущения какой-то неловкости, словно застала человека не в самый подходящий для этого момент.

— Чего бы тебе шататься по коридору во время спектакля? Ты ведь его наверняка уже видела.

— А тебе?

— Да тут такая дурацкая история приключилась… — он замялся, явно смутившись.

«Ну вот, — с тоской подумала она, — заставила человека оправдываться».

— Меня преследует какой-то рок — голубые уверенно считают меня своим. До начала подсел ко мне некий деятель искусств — трудно сказать каких, но при пятнистом шарфе на шее.