— Ну что ж… я, пожалуй, пойду, — сказал малыш. — Пока. Ребенок улыбнулся ему на прощание, и Ремингтон вообразил, как эта прелестная улыбка согреет сердце отца и матери.

— Мне было очень приятно побеседовать с вами, — сказал лорд Гришэм малышу, протягивая ему свою большую ладонь. — Меня зовут Рем.

Грей утер нос и пожал протянутую руку:

— Пока, Рем!

Но лорд задержал малыша:

— Да, Грей, а как тебе твоя тетя Саманта? У малыша глазки засветились радостью.

— Ах, тетя Сэмми!

— Она, наверное, особенная, твоя тетя? И она очень любит твоего папу, не правда ли?

— Тетя Сэмми говорит, что папа… герой! — Это слово так живо напомнило Ремингтону о возлюбленной, что он растрогался.

— Это правда. Тетя Саманта действительно считает твоего папу героем. Знаешь почему?

Грей покачал головой и остался ждать объяснения.

— Потому что он ее старший брат. А для девушки нет ничего более важного, чем старший брат. Поверь мне, Грей, — продолжал Ремингтон. — Если у тебя родится братик, это будет хорошо, но если у тебя появится сестричка, это будет просто великолепно, потому что она будет считать тебя самым замечательным человеком на земле. На твоем месте я бы желал только одного — чтобы твоя мама родила девочку, которая будет восторгаться тобой так же, как тетя Саманта восхищается твоим папой.

Малыш сжал в руках букетик цветов и прошептал:

— Хорошо. Я уже желаю.

— Отлично. А теперь торопись домой и проверь, не сбылось ли твое желание.

Грея как ветром сдуло с дорожки сада.

Дверь спальни скрипнула, и Александрин тут же повернула голову. Легкая улыбка появилась на губах, едва она встретилась глазами с мужем.

Дрэйк осторожно опустился на кончик стула у постели супруги и мягко поцеловал ее в лоб, щеки и подбородок.

— После того как ты бесцеремонно выставила меня прочь, я не был уверен, придусь ли я ко двору.

— Ты уже видел ее?

— Нет. Сперва я решил навестить тебя. Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно. Так же, как наша дочь.

— Спасибо, принцесса. Спасибо тебе за дочь.

— Еще одна принцесса, — проворковала герцогиня. — Сможешь ли ты это перенести?

— С радостью.

— Я люблю тебя, Дрэйк.

— В тебе вся моя жизнь, — просто ответил он.

— Простите, ваша светлость. — Из-за приоткрывшейся двери показалась головка Молли, горничной герцогини. — Очевидно, девочка проголодалась. Не прикажите ли…

— Принесите ее мне. — Герцогиня высвободилась из объятий мужа и устроилась поудобнее на подушках.

— Но, ваша светлость…

— Молли, мы уже не раз обсуждали это. Мы с герцогом чувствуем себя не менее сильными, чем мы были два года назад, когда родился Грей. Свою дочь я буду кормить сама. Итак, не изволите ли принести ее сюда, чтобы она могла посмотреть на своего отца?

Молли вздохнула и кивнула.

— Алекс, ты уверена, что не слишком утомлена беременностью и родами? — Дрэйк осторожно провел большим пальцем под глазами супруги, где лежали темные тени. Ему все не верилось, что его хрупкая женушка может перенести тяготы и боль родов.

— Я уверена, — ответила Алекс и протянула руки навстречу небольшому сверточку, который ей уже подавала Молли. — Посмотри. Правда, она красавица? — спросила герцогиня, обращаясь к мужу.

Дрэйк заглянул под кружевную накидку, откуда на него взглянули большие серые глаза, глаза Алекс.