До настоящего момента.

С того момента когда он прижал Саманту к груди, сорвал с ее губ медовый поцелуй, что-то внутри его надломилось и чувства, против которых, как ему казалось, у него был иммунитет еще со времен службы на флоте, водопадом хлынули в сердце. А может, ему так казалось.

Саманта Баретт оказалась препятствием на его пути. А он привык разрушать все, что мешает ему. Было необходимо только одно: четкий, конструктивный план. Вдохнув в себя дым сигары, Рем принялся разрабатывать план.

Несмотря на то, что его влекло к Саманте и сама она была увлечена им и что правильнее было бы порвать с ней все отношения, Ремингтон не мог этого сделать. Особенно сейчас, когда она могла помочь ему как бы изнутри увидеть всю производственно-коммерческую ситуацию, которая сложилась на верфи ее брата. С другой стороны, флиртуя с Самантой, он мог причинить боль ей и подвергнуть себя опасности влюбиться по-настоящему.

Неделя. Только неделю он мог позволить себе ухаживать за девушкой.

Семь дней он проведет, тесно общаясь с леди Самантой. Этого вполне достаточно, чтобы узнать все, что она знает, и недостаточно, чтобы разбить ее бедное сердечко. В течение недели он сможет сдерживать чувства, которые бушуют в его сердце.

Рассудив так, Рем целеустремленно направился в танцевальный зал: надо продолжать работу.

— Это говорит только о том, что очень часто мы путаем репутацию человека со сплетнями о нем, — громко объявила тетушка Гертруда. — Вдовствующая герцогиня Арвельская рассказывала всякую чепуху о лорде Гришэме, вроде того, что он безнравственный распутник. Послушай ее, так весь свет только и говорит, что о его неразборчивости в связях. Она имела дерзость бранить меня за то, что я позволила тебе танцевать с ним. Ну и ну! — Тетушка Герти фыркнула. — Но я ей объяснила, что граф вел себя как настоящий джентльмен… как по отношению ко мне, так и по отношению к тебе.

Саманта деревянно кивала в ответ, думая о том, что она вот-вот разрыдается.

— Да, кстати, — продолжала ворковать старушка, — на какое-то время я выпустила лорда Гришэма из виду. Неужели он уехал?

— Не знаю, тетушка Герти.

— Леди Саманта, как вы себя чувствуете? — С обеспокоенным видом к дамам приближался виконт Андерс.

— Не беспокойтесь, сэр… что может со мной случиться, — Невпопад отвечала девушка, поправляя складки атласного платья.

— Во время последнего танца вы выглядели бледной и расстроенной. Я только хотел убедиться, что вы вполне пришли в себя. Я искал вас по всему залу… Я уже стал беспокоиться.

— Это очень мило с вашей стороны, сэр, — принялась рассыпаться в благодарностях Саманта. — Я и в самом деле вышла из зала… на некоторое время… чтобы подышать свежим воздухом… Теперь я чувствую себя значительно лучше.

Виконт облегченно вздохнул:

— Я очень рад. Если представится случай, могу ли я рассчитывать на еще один танец с вами?

— А вот и наш дорогой граф! — как нельзя более некстати воскликнула тетушка Герти, указывая рукой на арочный проем, служивший входом в танцевальный зал. — Должно быть, он тоже выходил подышать свежим воздухом.

Андерс проследил глазами, куда указывала тетушка, и, заметив лорда Гришэма, вопросительно взглянул на Саманту.

Сэмми вспыхнула. Она избегала встречаться глазами с виконтом, чувствуя за собой вину. Секунды молчания уходили одна за другой, образуя вечность. Наконец Андерс откашлялся и, запинаясь, произнес:

— Танец уже начался, мисс Баретт. Каково ваше решение относительно этого танца?

— Я согласна, сэр, — вымолвила девушка и позволила спутнику провести ее в центр зала.