Не то чтобы она была против детей. Просто замужество, дети и тому подобное — все это было так далеко от ее жизни, что ей пока не доводилось всерьез задумываться над этим. Она всегда полагала, что все это еще в туманном будущем. Во всяком случае, не сейчас, когда она только что достигла первого большого успеха в карьере. И уж точно не тогда, когда краткая любовная связь закончилась столь бесславно.

Со второй чашкой кофе Саманта решительно отвергла мысль об аборте. Как бы ни повернулось дело, она твердо намерена родить своего ребенка.

Итак, один вопрос решен. Оставался другой, еще более болезненный: как поступить с Мэтом?

Известие о предстоящем отцовстве, скорее всего, не вызовет у Мэта никакого энтузиазма. Мысль о том, что один краткий миг беспечного восторга мог привести к столь драматическим последствиям, вероятно, повергнет его в ужас и оцепенение. И все-таки Саманта была убеждена, что должна ему сказать — он имеет моральное право знать, что по прошествии времени она произведет на свет его ребенка.

— Извини, я опоздала! — воскликнула Саманта, торопливо пробираясь к столику, за которым ее ожидала Эдвина. — Пробки, знаешь ли, как всегда… Она чмокнула сестру в щеку и уселась рядом.

— Не понимаю, как ты можешь жить в Лондоне. Все, как сумасшедшие, вечно куда-то несутся.

— Да-да, я знаю твое мнение о жизни в больших городах! — улыбнулась Саманта, вдруг остро почувствовав, как нужны ей сейчас заботливое участие и уверенная поддержка сестры.

Когда родилась их младшая сестра Джорджи, мать, имея на руках еще двоих детей, просто с ног сбилась. Вот тогда в жизни Саманты все большее место стала занимать старшая сестра. Именно Эдвина помогала Саманте встать, когда та падала, утирала слезы, когда той было грустно, защищала и оберегала в младших классах школы.

— Ну, как работа? — спросила Эдвина. — Как всегда, хлопот полон рот?

— Совершенно верно, — бодро ответила Саманта, стараясь отодвинуть подальше свои горести. — Кстати, обрати внимание: ты видишь перед собой нового управляющего пенсионным фондом компании «Минерва».

— Ой, дорогуша! — просияла Эдвина. — Я так рада. Какое счастье для тебя получить работу, о которой мечтала, да еще в таком молодом возрасте.

— Я не чувствую себя молодой, — скривилась Саманта. — Еще год — и мне тридцать. Помнишь, как мы думали, что после тридцати уже наступает старческое слабоумие? — усмехнулась она. — Как твой поход по магазинам? Нашла, что искала?

— Нет, ничего мне не подходит. Надо садиться на диету, — уныло сказала сестра. — Но сперва пообедаем! Я уже сделала заказ. — К столику как раз приближался официант. — Твоя любимая закуска креветки в чесночном соусе. Пахнет восхитительно, должна заметить!

Саманта понуро глядела в свою тарелку. Мысль о том, чтобы проглотить хоть ложку, была непереносима.

— Тебе нехорошо? — с участием спросила Эдвина. Младшая сестра была не похожа сама на себя бледная и потерянная, без всегдашнего энтузиазма. — Можно заказать что-нибудь другое…

— Нет, все в порядке, — пролепетала Саманта, прикрывая глаза и стараясь не замечать острый, специфический аромат кушанья. — Я… извини… я просто не могу сейчас ничего есть.

— Дорогая, что с тобой? — встревожилась Эдвина. — Ты неважно выглядишь. Может, показаться врачу?

Из груди Саманты вырвалось истерическое рыдание.

— Мне не нужен врач! — проговорила она сквозь судорожно стиснутые зубы.