Джек отпустил Барбару на миг, чтобы поднести к свече другую руку…

И зажать двумя пальцами фитиль, что затем с шипением потух.

– Наконец‐то, – вздохнул Ламмас довольно, и следом за Первой свечой все другие в Самайнтауне угасли тоже – и голубые, и обычные. Даже болотные огни исчезли, потемнели фонари, гирлянды и ритуальный костер за его спиной.

Весь Самайнтаун погрузился в густой чернильный мрак.

А внутри Джека вспыхнуло бирюзовое пламя.

* * *

Лавандовый Дом, как рассказывал Джек, просто появился в Самайнтауне одним днем, и все. Словно кто‐то просто открыл свой саквояж и разложил его оттуда, как палатку. Поэтому больше всего Лора боялась, что точно так же Лавандовый Дом сложится обратно, чтобы уехать в город поблагоприятнее да поспокойнее. Но нет: к их прибытию он по-прежнему возвышался в глубине Темного района, отгороженный скрюченными вишневыми деревьями от соседних зданий и глядящий на них надменно с высоты своих четырех этажей. Лиловая черепица словно запотела от десятка дымоходов, откуда по-прежнему струился полупрозрачный, муслиновый дым. Лора впервые столь явственно ощущала, что идет на свидание к призракам – никого, кроме них, ее и Франца, почти выбивших дверь в Лавандовый Дом, там будто бы не осталось, как и во всем остальном затихшем городе.

Благо, вопреки внешнему недоброжелательному виду и тому, чем закончился их с Францем прошлый визит, главная медиум с короткими белыми волосами приняла их двоих более чем радушно. По крайней мере, не прогнала со своего порога, как могла бы, а это уже было подарком.

– Во-первых, я, кажется, говорила вам, что тот сеанс был для вас последним, – все‐таки напомнила она, сложив ногу на ногу в кресле на фоне стены с черной геральдикой в комнате, которую медиум тактично назвала «переговорной», но которая скорее напоминала приемное отделение похоронного бюро со всеми этими черепами на полках и анатомическими фотографиями. – Во-вторых, вы понимаете, сколько стоит то, о чем вы просите? Вы за полжизни не расплатитесь!

– Вы в курсе, что состоятельные люди обычно одеваются как попало, чтобы не выпячивать свое состояние? – фыркнула Лора.

– Хотите сказать, вы на самом деле несметно богаты?

– Нет, но все равно не стоит судить людей по тому, как они одеты. Любой миллиардер выглядел бы так, как мы, если бы его тоже пытались утопить в Немой руке и разобрать на органы!

– Тем не менее денег у вас не водится?

– Я их найду.

– Не найдете.

– Найду.

– Правда не найдешь ведь, – шепнул Франц, наклонившись к уху Лоры из-за спинки ее коляски. – Пойдем отсюда. Поищем другой способ.

Но другого способа не было. Пока они шли сюда – точнее, ехали, поскольку Франц раздобыл Лоре из чужого гаража старую и ржавую инвалидную коляску, а себе – девчачий велосипед, – она уже перебрала все варианты. Титания бесследно пропала, как и их ведьмины камни, так что даже попробовать связаться с ней не вышло бы. А весь город у Ламмаса в плену – считай, несколько тысяч живых заложников – и каждый под дулом пистолета с взведенным курком. Джек же, очевидно, этим курком и был. «Уезжайте из города как можно скорее и никогда больше не возвращайтесь в Самайнтаун», – сказал он Францу и Лоре напоследок, и эти слова никак не шли у нее из головы.

Вот кто должен был устроить жертвоприношение на городской площади. Вот чего Ламмас на самом деле хотел от Джека. Вот кого им стоило бояться.

Однако Лора не боялась. Все, чего она хотела, – это искупить свою вину. Нет, не так… Никакая вина, никакая совесть не заставили бы ее пойти на такой риск – это было под силу лишь семье и желанию защитить ее, как все это время защищали Лору. Коль Джек будет тем, кто устроит Великую Жатву, они должны стать теми, кто ее пресечет.