– Я могу заниматься этим хоть часами! Ну, кто следующий? Эй, что такое? Уже устали?

Джек огляделся. Все трое мальчишек лежали на асфальте и скулили, как побитые собаки. Лишь один из них, самый широкий в плечах и торсе, – очевидно, будущее самайнтауновского футбола – смог подняться трижды, но трижды же упал. Джек сидел на его сгорбленной спине, болтая ногами в вельветовых штанах. Досчитав до десяти, чтоб точно неповадно было, Джек слез, развернулся и резко раскрыл свой зонт. Мальчишка тут же вскрикнул, схватившись за ягодицы, и снова подорвался с места. Джек все еще хихикал, когда все трое, в шишках, грязи и синяках, схватили друг друга за капюшоны, выругались и бросились с парковки наутек.

– Увидимся на Призрачном базаре! – крикнул им вслед Джек, но тут же замолчал, когда туман вдруг ему ответил:

– Отвратительные дети. Почему ты просто их не выпотрошил?

Кто‐то, сокрытый в нем, укоризненно щелкнул языком, а затем Джек увидел, кто именно: из-за фургона выступила высокая фигура, облаченная в сплошь черный костюм: водолазка, деловые зауженные брюки и длинное пальто. На плечах позвякивали серебряные цепочки эполетов, а правую ладонь сковывал велюр перчатки. Джек вспомнил незамедлительно, быстрее, чем разглядел лицо: драгоценный гость Винсента Белла, на которого прислуга разлила чай! Сейчас он выглядел с иголочки, будто совершал вечерний моцион перед возвращением в отель, а на Джека наткнулся лишь счастливым чудом.

– Шучу, шучу! – поднял тот вверх руки. – Я это несерьезно на счет детей. Просто таким, как эти, стоило бы преподать урок.

– Простите?

– Припугнуть немного, ну, знаешь…

Джек еще раз недоуменно оглядел странного человека. Взгляд упал на маленькую плетенную куколку у него на поясе, с лоскутами пестрой ткани на юбке и нарисованным женским лицом. Он определенно видел такие где‐то раньше – не на деревьях ли, развешенные вдоль улиц? – как видел и этого человека. Чувство узнавания было едва ли не сильнее, чем внезапно пронзившее Джека необъяснимое чувство отвращения. И то, и другое тоже было инстинктами.

– Вы…

– Я турист. – Незнакомец шагнул к Джеку ближе, медленно, крадучись. Кажется, он хромал, причем сразу на обе ноги. Двигался как‐то неуклюже, переваливаясь, будто тащился вперед, а не шел. Свет болотных огней, зажигающихся в куполе стеклянных фонарей с заходом солнца, осел на его плечах и эполетах золотом, и каждый шаг эхом звенел на парковке. – Турист и меценат, но второе совсем чуть-чуть, по настроению. Просто осматривал достопримечательности и услышал шум…

– Ах, да! Я видел вас в доме Винсента Белла. Мельком, – сказал Джек, притворившись, будто бы узнал его только сейчас. – Извините за шоу со школьниками. Это не то, что туристы должны видеть в нашем городе. Обычно я, г-хм, не бью детей.

– Зря, – ответил тот, и его голос – бархатный, но неподходяще низкий для такой миловидной внешности – шел откуда‐то из грудной клетки. – Впрочем, я уверен, этот урок они тоже сочли полезным. Занимательная вещица.

– Это друг, – ответил Джек, глядя вниз, туда, куда смотрел странный человек – на его зонт. – Ее зовут Барбара.

– Да, я слышал.

«И долго он следил за мной?» – задался невольно он вопросом и сжал зонт крепче, чувствуя, что Барбара почему‐то дрожит, сжимается, как будто готовится принять совершенно иную форму.