Ветер всколыхнул подол шатра, похожий на юбку, и муслиновая ткань обняла их обоих, напоминая вьющиеся языки пламени. Туристы проносили мимо бумажные стаканы, в которых расплескивался горячий пряный пунш с медом и корицей. Где‐то на другом конце рынка пекли лунные пряники из лимонного теста, покрытые сахарной глазурью, и фирменные самайнтауновские хот-доги с куриными сосисками, печеной кукурузой в пармезане и сладким луком. Подгнившими овощами с прилавков тоже пахло, а еще сырой землей, прелой листвой и Немой рекой, откуда тянуло водяной прохладой. Лора не любила гулять по городу, но это было частью ее рабочих будней, ведь, чтобы улучшать инфраструктуру, нужно видеть, где и что именно идет не так. Уже к третьему месяцу своей жизни в Самайнтауне она выучила все его улицы наизусть, а вместе с тем запомнила запахи, их наполняющие.

Тот запах, что она вдруг почувствовала сейчас, когда придвинула к Ламмасу коляску, она чувствовала впервые в жизни – резкий, сладкий… Как цветы и кровь.

– Это что, освежитель воздуха «Луговая свежесть»? – спросила она с издевкой. – Во-первых, твои выводы ошибочны. Если я сижу в коляске, то это не значит, что у меня обязательно есть «покровитель». Это уж точно не Джек. Во-вторых, я тебе не газета! Раскошелься и купи «Вестник Самайнтауна», там о нем постоянно пишут.

Вокруг черных глаз Ламмаса разошлись мелкие морщинки, а растянутые губы дрогнули, будто он только этого и ждал. Лора же снова развернулась, а затем принялась цепляться за стопорные колеса быстро-быстро и крутить их, точно зерно в муку молола. Вокруг завертелись разноцветные шатры, человеческие лица, сувенирные столы и овощные лавки. Лора не знала, куда едет на этот раз, но делала это уверенно и шустро. Может быть, податься на парковку и дождаться Франца у машины, если она все еще там? Или же к дороге с автобусной остановкой, той самой, которую ей опять со скандалами переносить? Или попробовать поймать такси, которые, правда, осенью днем с огнем не сыщешь?

Лора вздохнула, давя назревающую панику колесами, лишь бы от незнакомца с пугающей улыбкой отвязаться. Что‐то с ним ведь определенно не так! Да и откуда ему известно столько о Лоре и ее желаниях? И что за страстный интерес к Джеку? Одержимый его тайнами фанат? Однажды Лору уже окружили посреди улицы малолетние девицы в попытках заполучить через нее автограф. Мужчины, пусть редко, но среди таких девиц тоже бывали, и все, как правило, извращенцы.

– Чего ты прицепился? – бросила Лора через плечо. Даже не оборачиваясь, катясь дальше вдоль торговых улиц, она чувствовала затылком такой же улыбающийся взгляд. И цветочный запах неестественного лета в середине октября тянулся за ней шлейфом, будто Лора испачкалась в пыльце. Тени сгущались по бокам, удлинялись, как и дорожки рынка, кажущиеся ей бесконечно длинными, запутанными. – Если хочешь поболтать о Джеке, в твоем распоряжении весь базар! Он очень популярен, поверь, каждый второй здесь будет рад потрепаться с тобой о нем. Создадите вместе фан-клуб.

– Мне нужно именно то, что знаешь ты, – ответил голос из-за спины, но будто бы над ухом. – В конце концов, лишь трое живут с ним под одной крышей, и ты – самый надежный вариант.

– Откуда… – Лора почти остановилась, но осеклась, поняв, что этого он и добивается. Тряхнула головой, сосредотачиваясь, и снова под коляской зашелестел картон, затем булькнула вода из луж. Лора катилась напролом, остервенело распихивая людей и их тележки. Случайное знакомство, хоть и не самое приятное, вдруг превратилось в настоящую погоню.

«Франц, Франц!» Где же он, когда так нужен?

Лора озиралась на ходу, надеясь вот-вот заметить за широкими спинами рабочих спину поу́же да повыше, обтянутую истертой кожанкой с заклепками и с локонами на плечах, как щупальца медузы. Лора ведь недаром называла его псом: хоть на деле Франц был не опаснее, чем взъерошенный хозяйской рукой шпиц, но лаять умел громко и грозно.