— Генерал Амакава! — гаркнул цукумогами каски. — Бойцы построены. Отсутствует капитан Химари, капитан Сидзука и младший лейтенант Элис. Разрешите начинать?

— Разрешаю, — махнул я и, сделав нечеловеческое волевое усилие, добавил, поежившись от утренней прохлады. — С вами можно?

— Разумеется, генерал! В здоровом теле здоровый дух! Заодно покажите пример нерадивым офицерам, что брезгуют спортивными упражнениями!

Зарядка вышла короткой. С непривычки выдохся очень быстро. Оказывается, без поддержки света я тот еще хиляк. После тренировки я ополоснулся и спустился в подвал, где меня дожидались трое преступников. Кайя подготовила все идеально — чувствовалось, что у нее в этом немалый опыт. Вполне возможно, что и при Генноске с Генджи, а может и даже при Дайсуке и Акихиро, дзасики-вараси занималась размещением и содержанием пленных. Один из подопытных был умело зафиксирован широкими ремнями на специальном постаменте. Со стороны головы стоял удобный высокий стул и столик рядом. Я разложил образцы артефактов, свой дневник, дела приговоренных, и приступил к неприятным процедурам.

Прошло лучше, чем я предполагал. Глаза боятся, руки делают. Для самомотивации повесил на стену фотографии жертв. «Чистый разум» удался со второй попытки. Первый испытуемый даже остался в живых, только вот умом несколько повредился. Переборщил со стиранием. В общем и целом, артефакт, который мы поставляли Якоин, напоминал погружение в глубокий сон и чистку захламленных участков мозга. Причем, от каких участков избавиться, выбирает сам разум. Также я наконец протестировал на человеке одиночное подчинение и разобрался с более специфичным, зато простым амулетом — «забытье». Далее я колебался между «множественным подчинением» и «вечным ужасом», однако время уже перевалило за полдень, а у меня имелись планы на вторую половину дня. К тому же мои подопечные достигли предела, и я опасался их трогать.

С 5 по 8 августа в Такамии проходит шумный и красочный фестиваль Танабата, на месяц позднее, чем в большей части Японской империи (по лунному календарю). На 7 число приходился пик торжеств. Именно в этот день мы с Ринко Кузаки ежегодно посещали мацури, фестиваль. Это стало нашей своеобразной традицией. Я созвонился с одноклассниками и договорился о встрече возле храма. Даже Тайзо обещал прийти, хотя ранее он не особо привечал подобные праздненства. Я посетил одежную лавку и облачился в простое темно-синее кимоно с рисунком из белых вееров, которое заказал ранее. Юто обычно ходил на Танабату в повседневной одежде, но мне как-то неловко. Ринко постоянно надевает красивые наряды, тратит кучу времени. Плюс я все еще чувствовал себя словно туристом, попавшим в заморскую страну с интересной историей и культурой, поэтому старался следовать всем местным условностям.

День всех влюбленных по-японски. День, когда Альтаир и Вега, олицетворяющие разлученных возлюбленных, находятся максимально близко друг к другу. Я смотрел на свою неизменную спутницу с фиолетовыми глазами и белоснежными волосами и не мог понять, что же у нас за отношения. Химари после Подмирья держалась очень отстраненно, мне тоже как-то не до того было. Любовь — странная штука. Вроде бы я любил и раньше, но те чувства, что я испытываю к Химари… чем-то отличаются. Впрочем, вряд ли я смогу разобраться в том, в чем все человечество до сих пор разобраться не может.

«Звездный фестиваль» мне понравился. Очень красочно, ярко. Мы посмотрели необычные традиционные танцы, развесили на бамбуке свои бумажные пожелания «танзаки», поглядели на вечерний салют. В общем, прошли культурную программу по полной. Хару-тян приобрела красные ленточки для Ринко. Я было предложил, но подруга отказалась. Тайзо как обычно валял дурака, оказывая внимание всем девушкам в нашей компании, коих было немало.