|
- Так не были ли ваши возражения против Электронного Насоса продиктованы желанием поквитаться с Хэллемом? - Это допрос? - сказал Денисон. - Что? Конечно, нет. Я просто хотел бы получить у вас некоторые справки в связи с Электронным Насосом и рядом других проблем, которые меня интересуют. - Ну что же. Можете считать, что личные чувства сыграли тут некоторую роль. Из-за неприязни к Хэллему мне хотелось верить, что его престиж и популярность опираются на обман. И я начал раздумывать над Электронным Насосом, надеясь обнаружить какой-нибудь недостаток. - И поэтому обнаружили? - Нет! - Денисон гневно стукнул кулаком по ручке кресла и в результате взвился над сиденьем. - Нет, не поэтому. Да, я обнаружил сомнительное звено. Но по-настоящему сомнительное. Во всяком случае, с моей точки зрения. И я безусловно не подтасовывал факты ради того, чтобы подставить Хэллему ножку. - О подтасовке и речи нет, доктор Денисон, - поспешно сказал Готтштейн. - Разумеется, я ни о чем подобном не думал. Но, как известно, попытка делать выводы на самой грани известных фактов обязательно требует каких-то допущений. И вот на этой зыбкой почве вполне честный выбор того или иного допущения может бессознательно зависеть от... гм... от эмоциональной направленности. Вот почему не исключено, что свои допущения вы выбирали с заранее заданной антихэллемовской направленностью. - Это бесплодный разговор, сэр. В то время мне казалось, что мой вывод достаточно обоснован. Но ведь я не физик. Я радиохимик. То есть был когда-то радиохимиком. - Как и Хэллем. Однако сейчас он самый знаменитый физик мира. - И тем не менее он радиохимик, причем на четверть века отставший от современных требований науки. - Ну, о вас того же сказать нельзя. Вы ведь приложили все усилия, чтобы переквалифицироваться в физика. - Я вижу, вы по-настоящему покопались в моем прошлом, - еле сдерживаясь, сказал Денисон. - Но я же сказал вам, что вы произвели на меня большое впечатление. Все-таки поразительно, как все воскресает в памяти! Но сейчас мне хотелось бы спросить вас о другом. Вам известен физик Питер Ламонт? - Мы встречались, - с неохотой буркнул Денисон. - Как по-вашему, можно назвать его блестящим исследователем? - Я недостаточно хорошо его знаю для подобных заключений. И вообще не люблю злоупотреблять такими словами. - Но как по-вашему, можно считать, что он берет свои теории не с потолка? - Если нет прямых доказательств обратного, то, на мой взгляд, безусловно. Готтштейн осторожно откинулся на спинку кресла, весьма хрупкого на вид. На Земле оно, безусловно, не выдержало бы его веса. - Можно вас спросить, как вы познакомились с Ламонтом? Вы уже что-нибудь знали о нем? Или никогда до этого о нем не слышали? - У нас было несколько встреч, - сказал Денисон. - Он собирался написать историю Электронного Насоса - полную и исчерпывающую. Другими словами, полное изложение дурацких мифов, которыми все это обросло. Мне польстило, что Ламонт меня разыскал, что я его интересую. Черт побери, сэр, мне польстило, что он вообще знает о моем существовании! Но что я мог ему рассказать? Только поставил бы себя в глупое положение. А мне это надоело. Надоело мучиться, надоело жалеть себя. - Вам известно, чем занимался Ламонт в последнее время? - Что вы имеете в виду, сэр? - осторожно спросил Денисон. |
