|
Меры принять можно, но только не те прямолинейные меры, на которых настаивает Ламонт. - А именно? - Он считает, что надо отказаться от Насоса. Но нельзя повернуть прогресс вспять. Нельзя загнать цыпленка в яйцо, а вино в виноградную лозу. Если вы хотите, чтобы маленький ребенок отпустил ваши часы, не стоит объяснять ему, что он должен их отдать, а лучше предложить взамен что-нибудь еще более интересное. - А что, например? - Вот тут-то я и не уверен. У меня, правда, есть одна мысль, очень простая - настолько простая, что она может оказаться вообще бесплодной. Мысль, основанная на том очевидном факте, что число "два" бессмысленно и существовать не может. Наступило долгое молчание. Примерно через минуту Селена сказала напряженно: - Дайте я попробую догадаться, что вы имеете в виду. - Я и сам этого хорошенько не знаю. - И все-таки я попробую. Есть своя логика в предположении, что наша вселенная - одна, и никакой другой нет и существовать не может. Ведь сами мы существуем только в ней, наш опыт говорит нам только о ней. Но вот у нас появились доказательства, что есть еще одна вселенная - та, которую мы называем паравселенной, - и теперь уже глупо, смехотворно глупо считать, что вселенных всего две. Если существует еще одна вселенная, значит, их может быть бесконечно много. Между единицей и бесконечностью в подобных случаях никаких осмысленных чисел существовать не может. Не только два, но любое конечное число тут нелепо и невозможно. - Я так и рассуж... - начал было Денисон и вдруг оборвал фразу на полуслове. Вновь воцарилось молчание. Потом Денисон приподнялся, сел, поглядел на скрытую в скафандре женщину и сказал: - По-моему, нам пора возвращаться. - Я ведь пыталась угадать, и ничего больше, - сказала Селена. - Нет, - сказал он. - Не знаю, в чем тут дело, но это не просто догадка. Глава 11 Бэррон Невилл уставился на нее, не в силах произнести ни слова. Селена ответила ему невозмутимым взглядом. Звездная панорама в ее окнах опять изменилась. Теперь в одном из них плыла почти полная Земля. - Но зачем? - наконец выдавил он из себя. - Это вышло случайно, - ответила Селена. - Я вдруг уловила суть и так увлеклась, что не смогла удержаться. Мне следовало бы сразу тебе все рассказать, а не откладывать неделю за неделей, но я опасалась, что это подействует на тебя именно так, как подействовало. - Так он знает? Дура! Селена нахмурилась. - А что он, собственно, знает? То, о чем все равно довольно скоро догадался бы, - что я на самом деле не гид, а твоя интуистка. Причем интуистка, которая не имеет ни малейшего представления о математике. Так пусть себе знает! Ну, хорошо, у меня есть интуиция, но что из этого следует? Сколько раз ты мне повторял, что моя интуиция не имеет никакой цены, если не подкреплять ее математическим анализом и экспериментальными наблюдениями? Сколько раз ты мне повторял, что самое, казалось бы, четкое интуитивное заключение может все-таки быть неверным? Так неужели чистый интуизм покажется ему заслуживающим внимания? Невилл побелел, но Селена не могла решить - от гнева или от страха. Он сказал: - Ведь ты же не такая. Разве твои интуитивные выводы не оказывались всякий раз безошибочными? Когда ты была твердо убеждена в их правильности? - Но ведь он-то этого не знает! - Он догадается. |
