А Лили наверняка просила никому не сообщать, где она.

Марк еще раз набрал номер Лили, дождался, пока включится автоответчик, и заговорил. Наверное, он сейчас напоминал забулдыгу, который среди ночи стоит, прислонившись к фонарному столбу, и ведет беседу сам с собой.

— Лили! Николь все мне рассказала. Я ни о чем не догадывался. Прости меня. Прости мне мою слепоту. Я должен быть рядом с тобой. Я не собираюсь читать тебе мораль или уговаривать сохранить ребенка. Не бойся, я не стану делать ничего подобного. Честно признаюсь, мне пока ничего не удалось узнать. Полный мрак. Все как в тумане. Еще хуже, чем раньше. Но я все равно уверен, что… Ладно, я понимаю, что моя уверенность ни в чем тебя не убедит. Но я прошу тебя: подожди. Позволь мне к тебе приехать. Я приеду. Умоляю, скажи, где ты. Ты так мне нужна. Марк.

Голосовое сообщение улетело в лунную ночь.

Кошки придвинулись друг к другу ближе. Обе издавали воинственное шипение, предвещающее схватку не на жизнь, а на смерть. Марк знал, что все это — не более чем игра. Они повторяли один и тот же ритуал на протяжении вот уже десяти лет.

Марк сел на землю, на тротуар, знакомый до последней плитки. Однажды Лили здесь упала — на этом самом месте. Ничего страшного не произошло — у нее перевернулся трехколесный велосипед. Пара царапин, немного крови. Нормандские дожди давным-давно смыли ее следы с тротуара.

Марк закрыл глаза.

Ребенок. Их ребенок.

У него в душе поднималась волна гнева. Не против Лили, нет. Скорее против порядка вещей. Ему было невыносимо ощущение собственной беспомощности.

В одном из домов открылось окно на втором этаже. Из окна высунулся мужчина — Марк его не знал, наверное, он переехал в их квартал совсем недавно, — и зычным голосом окликнул своего кота. Парочка распалась. Один из котов побежал на зов хозяина. Второй, выждав пару секунд, направился к Марку.

Марк протянул руку, и кот принялся об нее тереться. Шерсть у него на загривке еще топорщилась. Должно быть, один из любимцев Лили.

Разумеется, Марк понимал, почему Лили решилась на аборт. Он достал мобильник и просмотрел последние сообщения. Она пошла на этот шаг не потому, что считала себя недостаточно взрослой для материнства. Не из-за материальных соображений. Не из-за угрозы профессиональной карьере. Лили не хотела производить на свет плод кровосмесительной связи.

Марк сжал в кулаке серую кошачью шерсть. Пока Лили не получит убедительного доказательства того, кто она такая на самом деле, она ни за что не рискнет родить монстра. Иначе и быть не может.

Марк поднял глаза к небу. А если он его раздобудет, это самое убедительное доказательство? Главное, найти ключ к загадке. Кот прыгнул Марку на колени. Тот перевел взгляд на него.

— Ну что, котище? Зачем еще нужны отцы, а? Представляешь, когда моей дочери исполнится пятнадцать… Или даже восемнадцать… Я возьму ее за руку, посмотрю ей в глаза и скажу: «Видишь ли, моя хорошая, ведь все висело на волоске. Если бы я не узнал правду, если бы в последнюю минуту не достал это проклятое доказательство, тебя бы не было. Я тебя не вынашивал, это верно, но все-таки это я спас тебе жизнь. Да, золото мое, это я тебя спас. Потому что очень любил твою мать. Любил и хотел иметь от нее ребенка. Ты родилась от большой любви…»

Кот неожиданно спрыгнул у него с колен.

— Ты прав! — сказал Марк. — Хватит рассиживаться.

Лили стояла на балконе и курила. Она понимала, что ничего хорошего в этом нет, но ей было плевать. Подумаешь, одна сигарета. Ну, три сигареты. Девушка с красными волосами и желтыми зубами — сейчас она спала на соседней кровати — оказалась не жадиной. Она просто отдала ей свою пачку и сказала: «Бери сколько хочешь».

Лили прослушала сообщение от Марка.