Им в спины летел град камней. Ковбойские Сапоги еще раз поскользнулся и шлепнулся на гальку. Крупный камень попал ему в лопатку. Плюшевый Мишка получил свою долю ударов по спине и по затылку. Мальвина швыряла камни как одержимая. Ярость удесятерила ее силы.

— Мы тебя еще найдем! — пригрозил Пирсинг, когда они отошли на безопасное расстояние. — Ты еще свое получишь!

— А как же! — отозвалась Мальвина. — А я дам в полиции твое описание. Одноглазые насильники по улицам толпами не расхаживают…

Пошатываясь, троица удалилась.

Часом позже на пляже поднялся ветер. Мальвина продрогла. Она встала, с трудом разминая окоченевшие руки и ноги. Медленно побрела в вымерший город. Дошла до вокзала. Здание, разумеется, было закрыто. Мальвина легла на скамью перед входом и заснула.

50

2 октября 1998 г., 23.51.

В гостиной Витралей настала тишина. Казалось, весь мир замер.

Марк наклонился и дрожащей рукой поднял упавший на пол листок. На вид тот ничем не отличался от того, что он читал в поезде. Тот же бланк криминалистической лаборатории научно-технического отдела полиции города Рони-су-Буа. Похожий машинописный текст. То же заключение внизу листка, уместившееся в три строчки.

УСТАНОВЛЕНИЕ РОДСТВЕННЫХ СВЯЗЕЙ

между Эмили ВИТРАЛЬ (образец № 1, партия 95-233) и Николь ВИТРАЛЬ (образец № 2, партия 95-237)

Результат отрицательный. Полное отсутствие признаков родственной связи. Степень достоверности — 99,94513 %.

Марк бросил листок на стол, словно тот жегся. Николь сделала то же самое и без сил опустилась на диван.

Оба теста оказались отрицательными!

Марк чуть слышно пробормотал:

— Что… Что все это значит?

Николь достала платок, вытерла слезинку и улыбнулась странной улыбкой.

— Кредюль Гран-Дюк — тот еще шутник.

— Скажи, ты… Ты знала?

— Нет, Марк. Поверь мне. Никто не знал. За исключением Кредюля, разумеется. Я три года назад получила это письмо. И все эти три года знала, что Эмили — не моя внучка. Что Эмили погибла при крушении самолета, а я воспитываю Лизу-Розу де Карвиль… Я свыклась с этой мыслью. Не зря же я подарила ей на восемнадцатилетие кольцо с сапфиром. Постепенно я даже научилась этому радоваться…

Николь ненадолго замолчала, стянула на груди концы шерстяной шали, наброшенной поверх блузки, застегнутой на все пуговицы, и посмотрела на Марка с безграничной нежностью.

— Да, радоваться… За ее будущее. За вас обоих. Ведь это все упрощало. Могла бы и раньше догадаться, без всяких там анализов…

Марк ничего не ответил. Он резко поднялся на ноги, схватил оба листка, положил их рядом и принялся изучать. На фальшивку не похоже. Марк преодолел яростное желание порвать листки в мелкие клочки.

— Гран-Дюк облажался, Николь! — почти закричал он. — Он перепутал образцы! И в лаборатории могли допустить ошибку! Наверняка всему есть логичное объяснение!

— Возможно, Кредюль дал нам те результаты, каких мы от него ждали, — тихо произнесла Николь.

Марк чуть не подскочил:

— Как это так?

— Только он один знал, что за образцы отдает на анализ. И поступил по своему разумению. Подтасовал факты к своей выгоде. За пятнадцать лет расследования он не добился ничего. Вот и решил самостоятельно дописать конец в этой истории…

Николь немного помолчала и продолжила:

— Два отрицательных результата — это не так уж глупо, как может показаться на первый взгляд. Смотри сам, его затея прекрасно сработала. Он убедил Матильду де Карвиль, что ее внучка погибла. Окончательно и бесповоротно. И это означало, что ей придется оставить нас в покое.