— А я и не собираюсь.

— Почему Чи? — спросил Эдди. — Почему не Новый Орлеан? Такой пьяный и совсем французский город.

— Никогда там не был.

— Или этот жаркий гористый городок Сан-Франциско?

Рой покачал головой.

— Ну почему не Нью-Йорк, колосс из колоссов?

— Когда-нибудь съезжу туда.

— А где ты был?

Рой растерялся:

— Буа.

— А, эта грязная каменоломня.

— В Портленде, в раннем детстве.

— В Мэне?

— Нет, в Орегоне, там, где проводят фестиваль роз.

— Орегон — это место, куда направляются беженцы из Миннесоты и Дакоты?

— Не знаю. Я еду в Чикаго, там «Волчата».

— Львы и тигры в зоопарке?

— Нет, бейсболисты.

— А, бейсбол… — Эдди прикрыл рот рукой. — А ты один из них?

— Надеюсь стать.

Проводник низко поклонился:

— Мой герой. Позволь поцеловать твою руку.

Рой невольно улыбнулся, хотя проводник немного раздражал и настораживал его. Он забыл спросить Сэма, когда давать ему на чай, утром или вечером, и сколько? Поскольку денег было в обрез, Рой взял за правило не спрашивать ни о чем, но накануне вечером Эдди подложил ему под голову подушку, а когда он пустился на поиски мужского туалета, Эдди взял его за руку и подвел к нему. Нужно было дать ему дайм или ограничиться глупым «спасибо», как сделал он? Рой будет рад, когда путешествие закончится, хотя, конечно, ему страшно не хотелось остаться одному в таком месте, как Чикаго. Без Сэма у него задрожат ноги, и он не сможет спросить самые простые вещи, вроде того, как пройти туда-то, или понять, куда идти дальше, когда бросишь монету в метро.

Рой с трудом побрился, обрезавшись два раза, и использовал одно тонкое полотенце, чтобы вытереть руки, лицо и шею. Потом вытер бритву и зубную щетку. Иначе пришлось бы просить другую и тем самым увеличить счет. Судя по разгорающемуся за окном свету, было около половины шестого, но сказать точно Рой не мог, так как недавно они покинули Горное время и потеряли, — нет, нагнали — да, потеряли час, Сэм называл это двадцатитрехчасовым днем. Рой убрал бритву, зубную щетку и карманную расческу в замшевый мешочек с затягивающимся шнурком, скатал его покомпактнее и положил в карман пиджака. Миновав длинный спальный вагон, он вошел в вагон-ресторан и с удовольствием позавтракал бы, потому что от запаха еды у него начались спазмы в желудке, но за столиками сидели официанты в рубашках с коротким рукавом и вязаных остроконечных шапочках и, обмениваясь шутками, ели копченую селедку с картошкой. Рой быстро пробежал через вагон с большими окнами, где сейчас не было ни души, через несколько спальных и пассажирских вагонов с сидячими местами, через бар, потом еще через несколько сидячих вагонов, пока не оказался в последнем; там, во мраке задернутых штор, среди спавших повсюду людей, спал и Сэм Симпсон. Прошлым вечером Рой умолял его взять полку, но тот своим приятным голосом возразил: «Возьми койку, малыш, тебе предстоит показать, как ты умеешь обращаться с мячом, когда мы доберемся до города, а где я буду спать, не имеет значения».

Сэм лежал на спине, и казалось, будто жизнь покинула его, хотя он равномерно похрапывал. Прервать этот звук, не будя Сэма, как однажды обнаружил Рой, можно было лишь посвистев на манер скета. Голова Сэма покоилась на сложенной подушке, а тощие ноги без ботинок свисали с подлокотника двойного сиденья, которое он добыл себе благодаря тому, что поначалу второе место занимал пассажир, сошедший по пути. Сэм легко приспосабливался к любым условиям, потому что главным условием комфорта для него была полная плоская фляжка, поэтому удивляло только то, что он так высоко задрал ноги.