— Они самые, милорд. Места здесь глухие, а патрулей не сыщешь.

Восприняв предупреждение как прямое руководство к действию, я перебрался под навес и достал свои «Лепажи». Тщательно проверив кремни и подсыпав сухого пороха на полки, аккуратно укрыл оружие от сырости плотной тканью, но так, чтобы выхватить стволы можно было за долю секунды. Рядом пристроил заряженный картечью мушкетон. Встреча с местными гопниками мне не нудна была ни при каких обстоятельствах.

Попросив возницу притормозить у покосившегося придорожного трактира, спрыгнул на землю, желая немного размять затекшие ноги. Хватило буквально пары шагов в неглубокой, покрытой рябью луже, чтобы щегольские английские сапоги, купленные взамен утонувших в Балтике, предательски хлюпнули. Ледяная вода мгновенно просочилась сквозь тонкие швы, намочив ступни.

Глухо чертыхнувшись сквозь зубы, забрался обратно на козлы под спасительный брезентовый навес.

— Скверная обувка, сэр, — сочувственно хмыкнул возница, покосившись на мои промокшие ноги. — Местная столичная кожа никуда не годится, воду вообще не держит. Вы бы, милорд, лучше купили себе настоящие сапоги. Из русской юфти.

— Юфти? — переспросил, стягивая испорченную обувь и выжимая шерстяные носки. — И что, местные ее жалуют?

— Еще как жалуют! Говорят, это лучшая кожа во всем крещеном мире, сносу ей нет и влагу отталкивает, как утка перьями! Только стоит она здесь бешеных денег. Днем с огнем не сыщешь.

Я тут же поставил жирную галочку в своем расширяющемся бизнес-плане. Русская юфть! Кто бы мог подумать. Оказывается, ее в Лондоне готовы отрывать с руками за любые деньги.

Тряска в фургоне под мерный стук копыт настраивала на циничный лад. Ратманов обещал неделю на конопатку гнилых корпусов — по моим расчетам, я влетаю в порт аккурат к погрузке балласта. Тайминг идеальный.

Но в голове крутилась афера с закупкой судов. Лисянский, этот флотский проныра, провернул классический «распил»: взял английский неликвид по цене новых фрегатов, а разницу положил в карман. Крузенштерн же со своим искренним гневом по поводу гнилой обшивки «Надежды» явно был не в доле. Типичный идеалист, которого технично оттерли от кормушки.

Картина маслом: если в столичном топ-менеджменте так нагло воруют на госзакупках, то в колониях приказчики и вовсе тащат всё, что не приколочено. Вот она, причина грядущего краха Российско-Американской компании.

Именно из-за такого гнилого, воровского корпоративного управления эта мощнейшая колония пошла ко дну. Что в итоге и привело к позорной продаже Аляски предприимчивым американцам.

Если выстроить систему совершенно иначе, каленым железом выжечь круговую поруку, внедрить строгий аудит и взять все денежные потоки в свои руки, то историю можно будет переписать заново. И Аляска, и солнечная Калифорния останутся нашими.

Оставалось лишь убедить в этом руководство экспедиции. Словом, делом ну а в крайнем случае, кулаком… или пулей из нового «Лепажа».

* * *

К исходу третьего дня пути, когда наш тяжело груженный фургон медленно тащился через заросшие лесом холмы Хиндихедской пустоши, на тракт как-то быстро. без прелюдий, опустились сумерки. Возница нервно оглядывался по сторонам… и ведь накаркал, зараза! Мерный скрип осей внезапно прервался резким, гортанным окриком из темноты.

— Стой! Ни с места!

Дорогу повозке преградили четверо конных, чьи лица скрывались за грубыми платками. В сгущающейся мгле тускло блеснули длинные стволы кремневых пистолетов.

Возница, судорожно натянув вожжи, побледнел как полотно и затрясся мелкой дрожью. Кони испуганно захрипели, пятясь назад.

— Худо дело, сэр… — прошептал англичанин побелевшими губами. — Это банда Головастого Джона. Худшая встреча на всем этом тракте!

Понятно.