— Это не просто трость, сэр. Это оружие самозащиты. Последнее время в Лондоне неспокойно. Да и на шоссе участились случаи грабежей. Проклятая война, сэр. Много дезертиров и прочей швали развелось. Джентльмены теперь предпочитают иметь при себе что-то более убедительное, чем просто хорошие манеры.

Я взял трость в руки, взвесил. Лёгкая, отлично сбалансированная. Клинок сидел идеально, словно продолжение руки.

Я подумал пару секунд. Впереди долгая дорога обратно в Портсмут, а потом — океан. Лишний аргумент в рукаве никогда не помешает.

— Беру, — решил я. — Заверните вместе с остальным арсеналом.

Бейкер довольно кивнул и начал аккуратно упаковывать покупку.

Расплатившись за покупки, попросив отложить товар до завтра, двинулся дальше.

Только вышел за дверь, на глаза попалась обувная лавка. Я тут же вспомнил про свои утопленные сапоги и прикупил вместо них новые, с высоким голенищем. Немного удивило то, что сапоги были совершенно одинаковы, без разбора на правую и левую ноги.

— А есть нормальные, отдельно для правой и левой ноги? — уточнил я. Лавочник закатил глаза.

— Что вы, сэр, готовой обуви такой не бывает. Только на заказ! Но не беспокойтесь, очень быстро кожа примет форму ноги.

Плюнув, я купил приглянувшуюся пару, решив при первой возможности заказать нормальные сапоги.

Следующей остановкой стали необъятные оптовые склады в районе Восточных доков. Здесь было натуральное столпотворение: корабли стояли у пристани, как сельди в бочке, портовые грузчики суетливо загружали-разгружалитысячи разных товаров.

Найдя нужную контору, приступил к оптовым закупкам. Вспомнив рассказы бывалых «промышленных людей» в Северном море, я тут же решил прикупить те самые товары, что пользуются наибольшим спросом на Аляске и Камчатке. Заказал пудовые бочонки с рыболовными крючками и сто тысяч отменных стальных швейных игл. Там, на холодной Аляске, если верить промысловикам, за десяток этих копеечных лондонских иголок индейцы-тлинкиты с радостью отдадут шкуру морского калана ценой в сотню рублей.

— А что с табаком? — поинтересовался у оптовика, придирчиво растирая между пальцами щепотку отборного виргинского листа.

— Три шиллинга за фунт, сэр, — развел руками грузный британец. — Лучший товар во всех Восточных доках.

— Три шиллинга? — удивился я, стряхивая табачные крошки на грязный пол. — С какого перепугу такие конские цены за сушеную траву? В Петербурге — и то дешевле!

Оптовик тяжело вздохнул, вытирая руки о фартук.

— Акцизы британской короны, милорд. Налоги сжирают львиную долю стоимости. Если бы не они, табак стоил бы сущие пенсы.

Тут же подумал: а ведь в открытом океане и на диких берегах Аляски никаких налоговых инспекторов не водится! Значит, табак выгоднее покупать прямо в океане, причем — как можно ближе к этой самой Вирджинии. Тем не менее, я все же приобрел сорок фунтов табачного листа. Вдруг больше нигде табака купить не удастся? А ведь табак — отменная валюта для любых будущих переговоров с туземцами.

Под конец купил еще пласты коры пробкового дерева. На море пригодится.

Выплатив торговцу щедрый задаток, я приказал подготовить бочонки к утру.

— Заберу всё завтра, когда приеду с грузовым фургоном.

Следующим пунктом лондонского рейда стала лавка точной механики Питера Доллонда.

— Мне нужны новейшие морские хронометры, мистер Доллонд, — с порога озадачил мастера. — И первоклассные секстанты.

— Хронометры обойдутся в шестьдесят фунтов за штуку, сэр. Секстанты — по десятке.

Добавив к списку квадранты по четыре фунта, компасы по пятерке и подзорные трубы за три фунта, выложил на прилавок изрядную сумму.