По дороге домой Юлия растеклась по сиденью уставшей медузой.

— Как тебе князь Волконский? — после долго молчания поинтересовалась она.

— Крутой. Как ты и говорила, сложный.

— Потому что умный. Абсолют опирается больше не на эмоции, а на логику. Я пока так не могу, поэтому и застряла в Магистрах.

— Ты мне такая больше нравишься.

— Спасибо. Только останавливаться в развитии нельзя. Обгонят молодые и резвые, вроде тебя, и спишут в утиль. А на мне семья держится, пока девки ума не наберутся и житейской мудрости… Честно говоря, хотелось бы расслабиться от этого всего. Перестать выживать и начать жить.

— Не прибедняйся. Тебе самой нравится быть такой.

— Нравится, — согласилась она. — Но ты прочувствовал сам, как Волконский нас размазал. Словно детишек, а не крутых бойцов. Нужно усиливать тренировки, усиливать своё влияние в обществе и… Да всё усиливать надо! Что думаешь делать с Олегом? Неудачи с ним нам не простят.

— Бойца. Хмырь, конечно, неприятный, но ты сама видела некоторые его реакции. Пусть и ржавый, но стержень в нём есть. Другое дело, что в тени своего отца он совсем потерялся как личность. Отсюда и все выкрутасы: — чувствует себя ничтожеством и пытается самоутвердиться не теми способами.

— Ты ещё и психолог, Макс? Не ожидала.

— Ещё какой! — рассмеялся я. — Поэтому сегодня пойду к Ворониным. Твою личную жизнь устраивать.

— Я сама.

— Ага. Зная твой характер, подозреваю, что подожжёшь дом Савелия, а потом предложишь погорельцам пожить у тебя.

— Хорошая идея, — заинтересованно произнесла Юлия. — Заодно и притрёмся под одной крышей.

— Знаю, чем «тереться» будешь. Не, лучше давай мирным путём твоего бравого полковника охмурять.

— Иногда мне кажется, — призналась графиня, — что ты намного старше своего возраста. Нет ощущения, что с молодым дуралеем разговариваю… Хотя и дуралеем тоже бываешь.

— Сама не лучше.

— Потому что Достоевская. Другие в этой семейке не уживаются.

— Это всё объясняет. Но есть и ещё одна проблема, кроме наших с тобой характеров. Глашка… Такс, появись.

— Господи, — схватилась за сердце графинюшка, когда дух-хранитель возник на торпеде автомобиля. — Всё никак привыкнуть не могу!

— Ну, мне до него ещё далеко, но спасибо! — ответил Такс, довольный её реакцией. — Ты чего хотел, Макс, рассказать про Глашеньку?

— По твоим словам, симбиотка взрослеет. Мне подобное не нравится. Помнишь, как она говорила про каких-то волосатых голых мужиков, приманивающих самок членом? А если это не про людей? Если у неё просыпается родовая память духа Твари, полностью заменяя человеческую сущность? Она же сбежала от Йети. Как раз они подходят под описание озабоченных женихов.

— Ты хочешь сказать, что скоро Глаша станет опасной Тварью? — изумилась Юлия.

— Возможно и такое, — подтвердил её опасения Такс. — Лорд, которому она принадлежала, всё ещё жив, поэтому их связь хоть и ослабла, но осталась. Тогда возле Дыры у Ворониных Лорд Йети почувствовал беглянку и теперь приложит все усилия, чтобы вернуть в свою стаю.

— И что делать?

— Уничтожить, — ответил я. — Либо Глашу, либо Лорда. Его часть Кочующего Мира должна быть связана с Землёй. Именно в этой Дыре и нашёл младенца твой покойный муж. Подними все бумаги. Я скоро отправлюсь на Рубежи и попытаюсь найти эту Тварь. Не получится, готовься к ликвидации служанки, пока она не вошла в силу и ею не заинтересовались Чистильщики.

— У нас получится! — воскликнул Такс. — Не дам погубить любовь всей моей жизни!

— А если она сама угробит мирно спящих Достоевских, получив приказ от Лорда?

— Ну…

— Вот тебе и «ну»! Тут вариантов немного.