Идея о совместной вечеринке мне теперь тоже не казалась хорошей. Тут не только гипотетических врагов опасаться стоит, но и эту неадекватную подругу тоже.

— Смелое, но опрометчивое решение, — ехидно прокомментировала Юлия, стоявшая в коридоре, скрестив руки у груди. — Пойдём-ка, герой-любовничек, ко мне, пока губищу не разнесло окончательно. У меня мазь хорошая есть.

Глава 16

То, чего я так и ждал, и слегка побаивался, наконец-то настало. Празднование получения Печати и путёвки в самостоятельную жизнь должно случиться сегодня вечером. В самом «правильном» клубе Петербурга сегодня собираются свежеиспечённые Мастера, чтобы залихватской попойкой заявить о себе.

Почему я так ждал этого момента? Потому что ещё никогда в этом мире не выходил нормально в люди. Вначале почти тюремная жизнь у Меринбергов, а потом бегство и состояние эмигранта, которого приютило проклятое семейство Достоевских, не давали мне носа высунуть не то что в модный ночной клуб, но даже в мало-мальски приличное кафе. Сегодня будет ещё один экзамен. Мой личный. Который покажет, насколько я стал частью этого мира.

Почему боялся? Нет, не потому, что опасался провала. Всё будет хорошо, пусть и с оговорками. Виновата Анна. После того травматичного поцелуя она практически не выходила из своей комнаты. Явно продолжает злиться. Что у этой бешеной в голове, никто не знает, но, несмотря на самовольное заточение, на вечеринку идти собирается. Три-четыре бокала вина и может пойти вразнос. А я за неё как бы отвечаю перед графиней.

Юлия тоже дёргается, понимая, что от старшей дочери можно ожидать любых кренделей. А вот Екатерина, кажется, довольна. Ещё бы! Теперь всё внимание матери и моё сосредоточенно на ней. Пусть Катя и делает вид, что оно её утомляет, но обмануть подросток может лишь саму себя, а не нас с Юлией.

Заодно эта малолетка, пользуясь отсутствием сестры, стала строить мне глазки. Очень неумело, сама боясь своей смелости. Но в азарте ей не откажешь. Так и норовит на тренировке встать со мной в пару, выпятив свою плохо оформившуюся грудь под плотно обтянутым тело комбинезоном.

Ругаться и объяснять ей ничего не стал. Просто загонял в спаррингах так, что даже суровая на уроках Юлия в приватном разговоре попросила меня быть чуточку нежнее, сказав, что лучше не злить последнюю лояльную мне дочку. А то эти красавицы и объединиться против меня могут.

Внял. Послушался совета. Действительно, одна обиженка — это ещё цветочки. А вот двух разгневанных девиц, обладающих не только хорошей подготовкой, но и непредсказуемой подростково-женской логикой, можно будет отнести к ягодкам. Нехилым таким ягодкам, величиной с арбуз.

Вроде с Катей мы всё-таки наладили дружеские отношения, сойдясь на почве её любимых книг. Недетский ум имеет младшенькая. Поразительно, но разбирается в таких вещах, которые не каждому выпускнику Военной Академии подвластны. Хотя, в отличие от Анны, не боевик, однозначно. Аналитик будущий растёт.

И вот настали час Ч и день Д. Савелий Воронин решил лично отвести своих отроков на праздник. Заодно захватил нас с Анной, отчего все услышали от Глашки, что мы придурки, раз доверяем руль какому-то криворукому солдафону. Ещё и выгоревшему к тому же.

Кажется, она сильно ревнует, хоть и скрывает это под маской привычного хамства. Не знаю, что там Такс с ней сделал… Не знаю и знать не хочу! Только в какой-то момент после общения с ним, служанка успокоилась и молча ушла в гараж. Очень надеюсь, что не строить нам виселицу в отместку.

Высадив около клуба, полковник Воронин напутствовал всех поднятым вверх сжатым кулаком и, резво стартанув, удалился. Мы же уставились на переливающуюся разноцветными огнями вывеску самого крутого клуба Петербурга под названием «Особый повод». Тут действительно предпочитали отмечать важные события в жизни, выложив за один присест кругленькую сумму в рублях.