Как и обещал, Ричард выключил ночник, но она все равно зажмурилась и лежала тихо-тихо. Казалось, все чувства у нее обострились. Она слышала, как он раздевается. И отчетливо вспомнила вкус его губ на своих губах. Чувствовала, как под шелком ночной рубашки затвердели соски и как все ее тело словно ожило.
А потом Ричард подошел к шезлонгу и остановился, не говоря ни слова. Фрэнсис была готова поклясться, что ощущает теплый чистый запах его кожи, и у нее перехватило дыхание.
Она знала, что Ричард ждет ее знака. И стоит лишь открыть глаза или протянуть руку…
Нет! Только не это!
Она еще плотнее сжала веки и задышала ровно, делая вид, что спит.
— Спокойной ночи, Фрэнсис, — тихо сказал он, давая понять, что ей не удалось его провести, и вернулся к кровати.
Фрэнсис услышала, как под ним прогнулся матрас, и, натянув на себя одеяло, уткнулась горящим лицом в подушку.
Наутро, еще не открыв глаза, Фрэнсис сразу поняла: что-то не так. Тело не ломило, кожу не щекотало одеяло… И ей так удобно, хотя голова сползла с подушки.
Она распахнула глаза и замерла: у окна стоял пустой шезлонг, а она лежала на кровати, положив голову на плечо Ричарда.
Что за чертовщина?! Он что, силком затащил ее в постель? Или она сама к нему пришла? И почему она ничего не помнит?
Фрэнсис попыталась рассуждать логически. Она в ночной рубашке. Уже хорошо. А Ричард, похоже, крепко спит. Еще лучше. И Фрэнсис начала потихоньку отползать к краю кровати. Спасать положение, пока еще не поздно. Но Ричард пробормотал что-то во сне и, повернувшись на бок, закинул на нее теплую тяжелую руку.
Нет, надо срочно выбраться из постели!
Фрэнсис решительно сняла с талии его руку и, затаив дыхание, отодвинулась от него, но не успела спустить ноги с кровати, как он поднял голову с подушки и, зевнув, сказал:
— Доброе утро! Надеюсь, ты выспалась?
— Как я здесь оказалась? — спросила Фрэнсис, не глядя на него.
— Ты плакала во сне. Наверное, приснился плохой сон. А потом сбросила одеяло. Вот я и подумал, что тебе будет со мной удобнее. — Помолчав, добавил: — И я оказался прав. Ты спала спокойно.
— Неужели ты думаешь, что я поверю, будто ты принес меня в кровать для моего же блага? — дрожащим голосом спросила Фрэнсис.
Ричард подпер голову локтем и ровным голосом, словно разговаривал с ребенком, произнес:
— Фрэнсис, тебе было плохо. Ты даже кричала во сне. Нужно же было тебе помочь. А кроме меня здесь никого не было.
— Я должна знать, что именно произошло этой ночью.
Уголки его рта дрогнули в улыбке.
— О, это была дивная ночь! — тихо сказал он. — Ты меня в очередной раз удивила. Моя тигрица!
На долю секунды она поверила, но он не выдержал и расхохотался.
— Дорогая, если бы ночью мы с тобой занимались любовью, у тебя бы сейчас не было на этот счет сомнений. Между прочим, ты так уютно расположилась у меня на плече, как будто так и нужно.
— Потому что не знала, где я, — возразила Фрэнсис.
— Не знала? — Брови у него поползли вверх. — А когда я нес тебя на руках, ты произнесла мое имя.
— Так ли? Может, ты меня обманываешь? — Она помолчала. — А что было потом?
— А потом мы сладко спали. Больше ничего. — Ричард потянулся: под бронзовой кожей обозначились мышцы.
Фрэнсис не могла оторвать от него глаз. Во рту у нее пересохло. Сердце пустилось вскачь.
— Но это дело поправимое, — небрежным тоном продолжил Ричард. — Все в наших руках. Хоть сейчас. — Он помолчал и, заглядывая ей в глаза, спросил: — Хочешь?
— Нет. |