Зак отшвырнул ящик и повернулся к ней. Его лицо выражало холодную ярость.

– Хватит говорить глупости, Одри! Я не мешал тебе общаться с журналистами, я стоял рядом, как чертов индеец с невозмутимым лицом, пока ты давала свои интервью. Я отвел тебя в полицейский участок, но я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось из-за того, что ты не видишь опасности там, где ее заметит даже слепоглухонемой идиот.

– Но подожди, я же не могу...

– Ты можешь, и ты переедешь сейчас же, черт тебя побери!

Одри твердо смотрела ему прямо в глаза, надеясь, что он не выдержит ее взгляда и отступит, но он не отошел ни на дюйм. Его ноздри раздувались, в глазах сверкала ярость.

– Значит, так: или я ночую в этой комнате, или ты переезжаешь. Выбирай, что тебе больше нравится.

Глава 17

Ад. Иначе нельзя было назвать то, что происходило с ним в последние три дня. Настоящий ад. Почти все время Зак проводил с Одри, присутствовал на ее интервью или караулил ее сон рядом с дверью в спальню в занюханном отеле в Эстакаде, далеко от города. Он занимал смежный номер и требовал, чтобы она не закрывала дверь между номерами на случай, если ей понадобится помощь. Каждую ночь он часами смотрел на эту незапертую дверь и думал об Одри, какой нежной и невинной она выглядит, когда спит. Один раз он все-таки не выдержал, открыл дверь и заглянул внутрь, чтобы посмотреть на нее. В окно светила полная луна. Одри вздохнула, ее губы раскрылись, и она повернулась на спину. Зак замер на месте, но Одри не проснулась. Ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы заставить себя уйти из ее номера.

Все это время он жил в напряжении, почти не спал и столько раз принимал холодный душ, сколько не принимал за всю предыдущую жизнь.

Пока, казалось, никто не знал, где она остановилась. Он не говорил этого ни одному человеку, и, если Одри сумеет держать закрытым свой очаровательный ротик, она будет в безопасности. Она говорила о постоянном месте, но Заку удалось убедить девушку, что мобильность – лучшая защита для нее. Иначе любезный корреспондент быстро разыщет ее и все равно заставит переехать.

Сейчас Одри сидела напротив него за столиком старого ресторанчика, в котором их вряд ли могли бы узнать, и улыбалась. Колдовская улыбка отражалась в ясных голубых глазах.

– Ты параноик, – заявила она, доедая суп из моллюсков.

Мужчины в рабочей одежде сгрудились у бара с бесплатным арахисом, солеными крендельками и попкорном. По телевизору шел футбол. Судя по крикам, побеждала «Денвер Бронкос».

– Фамильная черта. – Он отодвинул тарелку. – Если у тебя она отсутствует, значит, ты не Дэнверс.

– Думаю, нет, – ответила Одри с дразнящей улыбкой, от которой у него перехватило дыхание.

Черт, рядом с ней он становится полным идиотом. Неожиданно на ее лице появилось виноватое выражение, словно она что-то скрывала от него.

– Мне звонили по телефону, – наконец решилась на признание Одри.

Зак ждал продолжения, догадываясь, что она провела часы, а может быть, и дни, решая, стоит ли рассказывать ему об этом.

– Кто звонил? – спросил он, потеряв терпение.

– Марио Полидори.

– Он знает, что ты здесь?

Зак почувствовал опасность. Полидори! Вечно эти итальянцы, проклятье семье Дэнверс.

– Я думаю, многие знают, где я, – спокойно сказала Одри. – Твоя семья следит за мной, я в этом уверена. И наверное, не они одни. Кроме того, все эти журналисты...

– Господи!

Зак нервно потер шею, в желудке у него похолодело, верный признак того, что следует ожидать неприятностей. Это не так часто случалось, но опыт научил его серьезно относиться к этому предупреждению.