|
Марио вздохнул, последний раз погладил ложе и положил базуку на землю. Побежали. Ларису по очереди тащили за руку, а Марио даже пронёс некоторое расстояние, наверное, чтобы оправдать потерю своего драгоценного тяжёлого вооружения. И всё равно дорога обратно заняла вдвое больше времени, чем туда. «Быстрее», — хрипел синьор Мигель. Хм, погони вроде нет. Куда мы так торопимся? И вот наконец «Феррари». Все завалились внутрь и долго не могли отдышаться. Между прочим, нас девять, а кресел восемь. Если не прядётся драться, это всё равно, а если придётся? Бедного Марио пристегнули к полу. «Чтобы не упрямился больше», — приговаривал синьор Соргоно. На самом деле он уже не сердится: у каждого солдата есть игрушка, с которой невозможно расстаться, у него и у самого такая есть. А у меня она ещё менее портативная, чем у Марио, — мой «Феррари». Проф — самый разумный человек, у него — это маленький карманный бластер с золотой пластинкой «Генералу Галларате». Я запустил тесты (пока они идут, я хоть перестану дышать, как загнанная лошадь; ни разу не видел, но говорят — зрелище), раскидал между пассажирами бластеры; надеюсь, синьор Мигель стреляет не хуже Марио. Взлетаем. Скорее вверх. Летучие коты, ястребы и церберы! Даже два «Джела» — это было бы очень плохо, а два «Сеттера» — смертельно. Нас угробят свои?! Эти из третьего истребительного, я увидел эмблему и даже разглядел один из номеров. — Ну и шуточки у вас, лейтенант! — заявил я на боевой частоте. — А если я обижусь? — Энрик?! — Энрик, Энрик, — подтвердил я. — А мне сказали… — Вы на земле доложите мне, что вам сказали, — прервал его синьор Мигель. — Будьте добры, синьоры, сопроводите нас в Палермо. Его голос узнали. — Есть, — услышали мы дважды. Нет уж, с облегчёнными вздохами я подожду до Лабораторного парка. И то… Теперь я хорошо понимаю, что означают слова «дамоклов меч». Это навсегда, это никогда не кончится. Война стара, как человечество. И не похоже, что она уйдёт раньше, скорее наоборот. Где нибудь, когда нибудь, когда все мы вымрем, взорвётся какой нибудь давно заложенный на хранение боеприпас, у которого вода разъела оболочку. И напугает каких нибудь крыс, которые, конечно, переживут всё. — А что бы вы сделали, если бы он не сломался? — спросил я синьора Мигеля. — Ты спрашиваешь, стал бы я стрелять в детей? Нет. Я понимаю, что тебе дороже всего Лариса, но — нет. Я боялся услышать другой ответ. Почему то я был уверен, что Ларису мы бы спасли и так. — Теперь я понимаю смысл легенды о сорока семи самураях , — сказал я. — Помните? — Помню, — ответил синьор Мигель. — Ты — меткий стрелок. Он имел в виду что угодно, кроме стрельбы как таковой. Глава 17 Все три катера благополучно приземлились в Лабораторном парке. Было раннее утро. Я схватил Ларису за руку, и мы побежали к моему компьютеру: надо срочно успокоить Ларисиных родителей. Синьор Арциньяно ещё не успел толком порадоваться, как проф через интерком велел нам освободить линию: сейчас там будет совещание в верхах. — Пошли разорим холодильник, — предложил я Ларисе. За ранним завтраком Лариса постаралась убедиться, что я на неё не обижаюсь. Остановить её не было никакой возможности, в результате, краснея и смущаясь, она призналась, что читает любовные романы. Ну а уж там не дай бог героине потерять непорочность. Надо же… нашли главное в жизни. Хм, всю жизнь думал, что эти романы читают одни идиоты, а у Ларисы с головой всё в порядке. Придется прочитать парочку, вдруг я всю жизнь ошибался. Я отвёл Ларису в одну из гостевых спален, как хороший хозяин проверил наличие мыла, шампуней и полотенец в ванной и тоже пошёл отсыпаться. |
