|
А может, и пригодится пооткровенничать. — Бр р, нельзя так. Нельзя этим пользоваться для расследования. — Энрико, мальчик, мы едем подглядывать и подслушать, ясно? В этом состоит наша работа. Ты считаешь, что её не надо делать? — Нет. Ладно, я понял, — сказал я обречённо. — Там засыпало сто сорок семь человек. Тридцать пять тел уже выкопали к тому моменту, как мы с синьором Мигелем поехали в Лабораторный парк. И шестнадцать живых, но медики за них не ручаются. — Понятно, и от повторения никто не застрахован. — Если мы с тобой не поймём, что случилось. Как тебя зовут? — Энрико Стромболи. Он меня ещё погонял по моей легенде. Потом показал мне карту посёлка третьей шахты, предупредил относительно всяких опасностей, там ещё зима и мороз (хоть узнаю, что это такое). Наконец удовлетворённо вздохнул: — Ладно, подремли, что ли. Лететь ещё больше часа. Глава 26 Через час дядя меня разбудил: — Переодевайся, скоро прилетим. Жарко и неудобно во всей этой амуниции. На Селено сейчас ночь. И снег идёт. На перчатке снежинки остаются лежать, а на голой ладони превращаются в капельки воды. Нас уже ждали. Встречающие были совсем заснежены. — Майор Рольяно, — представился старший. — Начальник охраны третьей шахты. — Капитан Стромболи. Следователь второго отдела СБ. А это мой племянник Энрико, приходится возить с собой, — извиняющимся тоном сказал дядя Маттео. Я опустил голову и смутился: сейчас он будет на меня жаловаться. — Не могу сказать, что рад вас видеть, повод уж больно… — резко заявил майор. — Я понимаю, — ответил капитан, — со мной всегда так. А ведь майор не поэтому так резок. Он старше по званию, но он здесь — значит проштрафившийся и наказанный. А у этого капитана слишком много полномочий. И майор себя уважает, значит, изо всех сил будет не подлизываться. Второй встречающий оказался водителем вездехода, он забрал из катера наши сумки и закинул их в свою машину. Доргали небрежно козырнул и улетел. Хм, а летели то мы с эскортом, вон там в небе бортовые огни ещё двух катеров. Ха, нетоптанный снег лепится гораздо лучше, чем мокрый песок. — Первый раз видишь? — спросил майор. — Да, здорово! — ответил я. Майор слегка улыбнулся. — Энрико, в машину, — позвал меня вредный дядя Маттео. Мы с майором понимающе посмотрели друг на друга. Вздохнули. И пошли в машину. — Я думаю, мальчику надо лечь спать, — заметил майор, — а у нас сейчас слишком много работы, ничьи руки лишними не будут. — А мои? — вклинился я в беседу взрослых. — Энрико! — рявкнул дядя Маттео. — Вы правы. Оставим его там, где вы собираетесь меня поселить, и пойдём. Вездеход остановился рядом с небольшим двухэтажным домом. — Служебная гостиница, — пояснил майор, — больше никаких нет. То, что здесь называют люксом, по крайней мере, состоит из двух спален и гостиной, могло быть хуже. Уходя, дядя незаметно сунул мне в руку индикатор жучков. Ого! Три штуки, в каждой комнате по одному. Спрятаны неплохо, но с моим сверхновым не сравнить: его индикатор не словил. Ну люкс тут один, ясно, что следователь будет жить в нём. И что расследовать аварию будут, тоже ясно. Я сел за ноутбук и написал дяде письмо о трёх жучках. Потом очень тихо оделся, взял фонарик, открыл окно и по водосточной трубе слез на землю. Как говорит Алекс, пошел искать приключений на свою… Итак, что же тут происходит, пока я мирно сплю? Я спрятался в тень и огляделся: довольно широкая, не совсем прямая улица, освещена хилыми фонарями и покрыта утрамбованным снегом. Напротив гостиницы — здание штаба, над ним висит флаг, и часовой спиной к стенке прислонился, чуть в стороне стоит пара вездеходов, уже сильно припорошенных снегом. |
