|
Ни своего детства, когда их с Джорджетт лупил отец, ни подросткового периода, когда Жюль Труассан продал его тело для развлечения богатых стариков, которые питали слабость к мальчикам, а Джорджи, тринадцатилетнюю девственницу, сделал потасканной шлюхой. Ни те ужасные годы, когда Джорджи была замужем за Филиппом Деверо и оба, брат и сестра, отчаянно пытались вписаться в это чертово аристократическое общество Саммервиля. Ни те безумные, бесшабашные и веселые дни, когда он влюбился в Лизетт Десмонд. Перри даже думать о ней было невыносимо, все внутренности разрывало от боли. Она была такая красивая, такая волнующая. И принадлежала ему. Но она его предала, будь проклята ее неверная душонка! И с кем — с сопливым мальчишкой. Он бы мог простить ей связь с Гарлендом Уэллсом, но он не мог простить ей ложь.
По лицу Перри потекли слезы. «Лизетт. Лизетт. Неужели ты вернулась, чтобы мня мучить? Тебе нужно мое прощение? Это так? Что, если я скажу, что прощаю тебя? Тогда ты простишь меня?»
Глава 25
Джоли спутала планы Макса на интимный обед в гостиничном номере. Оглядываясь назад, Макс понимал, что у бассейна зашел слишком далеко и слишком быстро. Чем настойчивее он твердил Джоли, что сильные чувства, существующие между ними, не исчезнут сами собой только потому, что ей этого хочется, тем сильнее она упиралась, тем больше крепла ее решимость доказать ему, что он не прав. Джоли Ройял вообще упрямая женщина. И она пребывала в растерянности. Она вернулась в Саммервиль после двадцатилетнего отсутствия, похоронила отца, которого все эти годы винила в предательстве, обнаружила, что при расследовании убийства ее матери и тети были скрыты некоторые факты, и едва избежала смерти от пули наемного убийцы. И среди всех этих событий, которые кого угодно выведут из равновесия, в ней к тому же проснулось влечение к мужчине, которого, как ей казалось, она презирала. Макс понимал ее растерянность. Он тоже видел иронию судьбы в том, что дочь Луиса и сын Джорджетт, казалось, унаследовали страсть родителей, как семейное проклятие. Он никогда и думать не думал, что западет на Джоли — да так крепко, что сам будет ошеломлен собственной реакцией на нее. — Нам придется торчать в Ки-Уэсте до завтра, — сказала Джоли. — Но это не значит, что я должна торчать в отеле с тобой. Я собираюсь поехать в город и окунуться в здешнюю ночную жизнь. — Если ты идешь, то и я тоже. Чем ты хочешь заняться? Куда хочешь пойти? — Куда угодно, только не с тобой! Джоли ушла, даже не попрощавшись, просто отошла от Макса, вышла из их номера и хлопнула дверью. Практически у него перед носом. Она, по-видимому, не понимала, что даже если она может убежать от него, от себя ей не убежать. Жгучее желание, снедающее ее, никуда не денется. Напротив, чем больше она его отрицает, тем оно будет становиться сильнее. Макс подождал несколько минут и пошел за ней. Неужели Джоли не понимает, что он не позволит ей разгуливать по Ки-Уэсту одной? Даже в этом субтропическом раю любой женщине может угрожать опасность, а уж на такую красавицу, как Джоли, мужчины слетятся как мухи на мед. А из-за того, что она так отчаянно боится своих чувств к нему, она может натворить глупостей — только затем, чтобы доказать ему и себе, что между ними не происходит ничего особенного. Макс никогда еще не испытывал ничего похожего на собственническое желание защитить, которое испытывал по отношению к Джоли. В этом чувстве было нечто старомодное и, наверное, примитивное, видит Бог, Макс сам на себя злился за то, что не в силах держаться от нее на расстоянии, за то, что он шел за ней тайком, прячась, как слишком бросающийся в глаза телохранитель или отвергнутый любовник. Макс последовал за Джоли по Дюваль-стрит, где толпы туристов любовались фантастическим закатом, слушали уличных музыкантов и смотрели выступления уличных артистов. |
