Ты опять зовёшь эту свою Кети,   пояснила она.

  Кети?..   он смутился, поскольку совершенно не помнил, что видел во сне.

  Ну да. Я потому и запомнила, имя редкое... Иностранка?

  Извини, что разбудил,   уклоняясь от ответа, сказал Белецкий. Но на этот раз отделаться от расспросов Лидочки было не так то легко. Женщина всегда остаётся женщиной... любопытство может проснуться в ней в самый неподходящий момент.

  Да ничего страшного. Кети   это ведь та самая, которая тебе "не девушка"? После телефонного разговора с которой ты ходил, как в воду опущенный? Которая привиделась тебе в сквере и ты рванул догонять её, моментально слетев с катушек?..

  Господи, сколько вопросов... Честно, не знаю, почему это имя у меня вырвалось,   снова уходя от прямого ответа, отозвался Белецкий.   Я совершенно о ней не думал.

Лидочка хихикнула.

  А чего ты оправдываешься? Даже если бы думал... Мне до этой Кети, по большому счёту, нет никакого дела. Единственное, что могу сказать... Ничего не знаю о том, красивая ли она. А вот в том, что полная дура   ни капли не сомневаюсь!

  Почему это?   опешил он.

  Да потому что только полная дура могла не ответить на твои чувства. Я же вижу, как ты маешься... Значит, это не взаимно.

  Проницательная ты моя,   усмехнулся он, снова устраиваясь на подушке и прикрывая глаза.

  Не бойся. Я не стану лезть в душу и расспрашивать,   рука Лидочки легла на его грудь, игриво пробежалась сверху вниз.   Ого!.. А кое кто тут у нас, оказывается, в полной боевой готовности?

  А потому что кое кто тут у нас ручонки шаловливые распускает...   притворно ворчливым тоном откликнулся Белецкий.

  "Велика беда, не спорю... но могу помочь я горю"*,   проворковала она. Он выразительно изогнул одну бровь:

  "На меня скорей садись, только знай себе   держись?"

  Ну не е ет...   она томно потянулась, как кошка.   Уж лучше вы к нам!   и оба захохотали, а через мгновение нетерпеливо потянулись друг к другу.

___________________________

*Здесь и далее   строки из сказки Петра Ершова "Конёк горбунок".

Когда до окончания каникул оставалась всего неделя, Белецкого угораздило сняться в телевизионной рекламе. Это был его первый опыт работы перед камерой. Получилось всё весьма спонтанно и неожиданно.

Август выдался на удивление длинным, бестолково нудным, тягучим. Занять себя было совершенно нечем, на дачу с матерью и отчимом Белецкий не поехал, друзья однокурсники ещё не вернулись, а у Лидочки начался новый театральный сезон. Хоть девушке и рекомендовали пока воздержаться от активных нагрузок и тренировок, она решила не пропускать репетиции.

Белецкий бесцельно слонялся по непривычно опустевшей летней Москве, пыльной и душной. Подумывал было о том, чтобы заглянуть в гости к тёте Нателле   по всему выходило, что она вот вот должна была приехать из Грузии. Заодно можно было расспросить её о Кетеван, как она там. За всё это время девушка прислала ему из Тбилиси одну открытку, где коротко упоминала о том, что отдыхает в кругу семьи просто прекрасно, объедается любимыми блюдами, а ещё в городе стоит страшная жара. Ни слова о том, что она скучает или хочет поскорее его увидеть...

Несколько раз ноги сами привычно приводили Белецкого в знакомый уютный дворик, и, сидя на скамейке, он подолгу таращился на окна квартиры Кетеван. В конце июля он увидел, что по вечерам там стал загораться свет, и сообразил, что тётя Нателла, наконец, вернулась.