Вечерами, когда жара немного спадала, они спускались во двор (вернее, он спускал её на руках) и, если было настроение, направлялись в сторону ближайшего сквера. Лидочка старательно ковыляла на своём костыле, а он следил, чтобы она не слишком напрягалась, и по необходимости поддерживал, уменьшая ей нагрузку.

Они садились на лавочке у пруда, чтобы покормить уток остатками утренней булки и заодно надышаться кислородом перед сном.

  Мы как парочка заправских пенсионеров,   смеялась Лидочка.   Этакие старые пердуны... Милый, ты не видел мою искусственную ногу?

  Нет, дорогая,   шамкая, отвечал Белецкий,   а куда ты положила мою вставную челюсть?

  Ах, она была в стакане с водой, я, наверное, запивала своё лекарство от склероза и нечаянно проглотила!..

А ночами у них был жаркий секс   вовсе не “пенсионерский”, пусть и не такой сумасшедший, как раньше, просто он боялся нечаянно причинить ей боль.

И всё было так хорошо, так мирно, чинно и благородно, что он почти убедил себя в том, что избавился от своей роковой зависимости по имени Кети. Он практически не думал о ней   так ему казалось. Ему просто больше некогда было забивать себе голову романтическими бреднями...

Однажды вечером, когда они вдвоём с Лидочкой сидели в сквере и она оживлённо рассказывала ему какую то очередную театральную сплетню, Белецкий вдруг нечаянно наткнулся взглядом на фигурку девушки в конце аллеи. Дыхание перехватило, а сердце, моментально узнав , хоть и не веря этому узнаванию, забилось с бешеной частотой.

Девушка шагала по дорожке в сторону выхода. Лица её Белецкий не видел, но... разве он мог не признать эту стройную спину, идеальную линию плеч, рассыпавшиеся небрежной копной длинные тёмные волосы?..

  Кети...   выговорил он внезапно севшим голосом. А затем закричал уже в полную силу:

  Кети!   и, вскочив со скамейки, бросился бежать, чтобы догнать Кетеван, точно боялся, что она может вот вот исчезнуть, раствориться в воздухе, как вечерний мираж. Он забыл в это мгновение обо всём, даже о Лидочке, которая осталась сидеть на месте и ошарашенно глядеть ему вслед.

Кетеван была уже почти на выходе из сквера, когда он, наконец, настиг её и схватил за руку. Испуганно взвизгнув, девушка обернулась.

Это была не Кети...

  Вы что себе позволяете?   возмутилась незнакомка, гневно уставившись на Белецкого.   Чего вы руки распускаете? Что вам вообще от меня надо?..

Он стоял перед ней   с прерывистым взволнованным дыханием и взлохмаченными волосами, сбитый с толку, растерянный и... страшно разочарованный своей ошибкой.

  Извините,   выдохнул он наконец.   Я вас просто... кое с кем перепутал.

Недоверчиво хмыкнув, девушка отвернулась и зацокала каблучками по направлению к выходу, не удостоив его больше даже взглядом. А Белецкий ещё долго стоял, бестолково таращась ей в спину и пытаясь прийти в себя.

К счастью, мудрая Лидочка не стала задавать ему никаких вопросов, когда он вернулся к ней. Она поняла по его лицу, что лучше не стоит этого делать.

  Прости меня...   пробормотал он в раскаянии, только сейчас сообразив, что бросил девушку на произвол судьбы и просто удрал. Что бы она делала без него одна? Сумела бы добраться до дома самостоятельно?

  Всё нормально,   Лидочка ободряюще похлопала его по руке, давая понять, что ничуть не обижается.   Пойдём домой, да?.. Становится холодно.

Среди ночи он проснулся от того, что Лидочка осторожно трясёт его за плечо. Растерянно моргая и ещё не окончательно сориентировавшись, где и с кем находится, он уставился на встревоженную девушку в свете ночника.