|
Но и в это верилось с трудом, программа же не вещь, чтобы ее покупать вместе со всеми фильмами, режиссерами и ведущими. Хотя, кто его знает… А что олигархи жадные до денег, так это понятно. Покажите человека, который сейчас до денег не жадный. Никому же не хватает. Александра Ивановна понимала, что и олигархи, как все люди, испытывают отчаяние от недостачи денег. Отчаяние – оно и в Африке отчаяние, у всех одинаковое. Разница в другом. У одного человека нету денег на хлеб, у второго – на тот же телевизор, а третий страдает от невозможности купить себе необитаемый остров. На все деньги есть, а на остров – нет, тоже беда. Купила же Александра Ивановна телевизор, хотя могла раздать деньги тем, кто без хлеба сидит. Но не раздала. Вот так же и олигархи…
Думая, Александра Ивановна смотрела в окно в ожидании Алены. На детской площадке толклась кучка соседских парней. Покалякали немного, поразмахивали руками и разошлись, то ли по домам, то ли куда то еще. Александра Ивановна неожиданно словила себя на безумной мысли о том, как внучка лежит под одним из них, бесстыдно раздвинув ноги, и у нее потемнело в глазах. Выбранила парней в голове самыми черными словами… Уф ф! Если телевизионные программы действительно принадлежат олигархам, так вразумить бы их, чтобы не позволяли показывать срамные фильмы с порнографиями, ничего хорошего от этого нету. Серьезно объяснить, что у молодежи от таких фильмов возбуждаются аэрогенные, или как их там, зоны, воспитанию это сильно мешает, мало ли какая пакость может случиться. Есть, поди, и у олигархов дети, неужто не поймут? Вообще бы все неприличное взять и запретить навсегда… Живот у Александры Ивановны опять схватило, аж пополам скрючило и, раз все равно согнулась, упала на колени перед иконой в угол. Молилась и просила Бога, чтобы он присмотрел за девочкой сверху, откуда лучше видать, чем она занимается. Еще просила дать Алене немного счастья, и так ведь внучечка природой обделенная. Коли уж суждено будет замуж пойти, пусть попадется ей по жизни хороший человек. И чтобы у Изы колени не болели, а то шибко беспокоят в последнее время. Да и всем знакомым здоровья, и писем Катерине от сына… Спохватилась, оборвала себя: «Вдругорядь я об своем, да об своем, все с просьбами лезу», и чтобы Бог не подумал, какая она корыстная, спросила: – А у Тебя то, Господи, как дела? Привычно подождала ответа. Он, как всегда, промолчал, постеснялся. Тогда Александра Ивановна рассказала ему, что творится на Земле и в России. Восстановила таким образом некорыстную справедливость, успокоилась. Возвращаясь к тому, что побудило к разговору с Богом, она снова мысленно гнала молодых парней от Аленки и тут же жалела их, только что крепко выруганных: – Пусть и они здоровы будут. Закрепила сумбурную молитву политинформацию: – Лишь бы война в Чечне быстрее кончилась, Господи. Ну, здоровья Тебе и матери Твоей Богородице, счастья Вам в личной жизни.
Ночью Александра Ивановна не могла удобно уложить на кровати свою спину, той все недоставало то ли мягкости, то ли пружинистости. Будто бы и не болела, а так, слегка взныкивала, раскапризничалась глупая спина, не понимая невыгоды своего нудного поведения, и вконец измучила хозяйку, довела до крайности вставания. «Ну что за организимь, что за дураки вы, – выговаривала спине и животу Александра Ивановна, тащась на цыпочках плохо сгибаемых ног. – И когда вы мне, старой, покой дадите?» Александра Ивановна приоткрыла дверь в комнату Алены. Спит внучка, кругом чистенько, на столе любимые вещи – кукла, ларчик, книжка… Села на кухонный табурет и снова подумала о неизбежности «покоя». Вот «успокоится» она, а немного погодя придет к ней подруга Иза, станет нескучно… Испугалась, что и впрямь конец близок. |
