Радость — вновь видеть ее, радость — вновь обнимать ее, радость — вновь слышать ее смех, радость — вновь слышать ее голос, радость — вновь видеть, как она ест, радость — вновь разглядывать ее руки, радость — вновь разглядывать ее обнаженное тело, радость — вновь прикасаться к ее обнаженному телу, радость — вновь целовать ее обнаженное тело, радость — вновь видеть ее нахмуренное лицо, радость — вновь видеть, как она причесывает свои волосы, радость — вновь видеть, как она раскрашивает свои ногти, радость — вновь стоять с ней в душе, радость — вновь беседовать с ней о книгах, радость — вновь видеть, как ее глаза наполняются слезами, радость — вновь видеть, как она идет, радость — вновь слышать ее проклятия Анджеле, радость — вновь читать ей вслух, радость — вновь слышать, как она рыгает, радость — вновь видеть, как она чистит зубы, радость — вновь раздевать ее, радость — вновь прикасаться своим ртом к ее рту, радость — вновь разглядывать ее шею, радость — вновь идти вместе с ней по улице, радость — вновь обнимать ее за плечи, радость — вновь прикасаться языком к ее грудям, радость — вновь входить в ее тело, радость — вновь проснуться рядом с ней, радость — вновь говорить с ней о математике, радость — вновь покупать ей одежду, радость — вновь массировать ей спину и получать массаж от нее взамен, радость — вновь разговаривать о будущем, радость — вновь быть рядом с ней в настоящем, радость — вновь слышать, как она любит его, радость — вновь говорить ей, что он любит ее, радость — вновь быть под взглядом ее страстных темных глаз, и затем — агония от вида ее, садящейся в автобус, днем третьего января, твердо зная, что до апреля, больше трех месяцев, у него не будет шанса вновь встретиться с ней.

Это был ее первое посещение Нью Йорка, единственное путешествие за пределы штата Флорида, ее девичий вояж в страну зимы. Майами — самый большой город, знакомый ей, но Майами — не больше Нью Йорка; и он надеется на то, что ее не напугают грохот и величина города, что ее не утомят шум и мусор, набитые людьми вагоны метро, плохая погода. Ему кажется, что он должен осторожно привести ее в город, словно войти в холодное озеро с неопытным пловцом, дать ей время на привыкание к холодной воде, позволить ей сказать, когда она будет готова войти по пояс, по горло, и если и когда она захочет нырнуть с головой. А сейчас, когда ее нет, он никак не может понять, почему он представлял себе ее робкой, почему и каким образом он недооценивал ее решимость. Пилар бросилась в озеро, распахнув руки, рьяно размахивая ими, как только холодная вода коснулась ее кожи, и через секунды после ее захода, погрузилась с головой и заскользила, как испытанный ветеран. Малышка не теряла своего времени. Во время ее длинного похода по атлантическому побережью, она переварила содержимое трех путеводителей и историю Нью Йорка; и, когда автобус подъехал к терминалу, она уже составила себе лист мест, какие она бы хотела увидеть, и чем ей хотелось бы заняться. При этом не забыла об его совете — подготовиться к холодной погоде и, возможно, штормам. Она прикупила себе пару ботинок для снега, несколько теплых свитеров, шарф, шерстяные перчатки и шикарную зеленую куртку на пуху с отороченным мехом капюшоном. Она была Нануком-С-Севера, сказал он, его неустрашимая эскимосская девочка с одной лишь целью — отбиться от всех нападок непогоды, и да, она выглядит очень очаровательно в этой одежде, и вновь, и вновь он сказал ей, что ее кубино-американско-эскимосский вид будет модным еще долгое время.

Они побывали наверху Эмпайр Стэйт Билдинга, они прошлись по гранитным залам публичной библиотеки на Пятой Авеню и Сорок Второй Стрит, они посетили Граунд Зеро башен-близнецов, они провели целый день между музеем Метрополитен, коллекцией Фрик и музеем МоМа, он купил ей платье и обувь в магазине Мэйси’з, они прогулялись по Бруклинскому мосту, они ели устриц в Ойстер Бар на Центральном вокзале, они наблюдали за фигуристами у Рокфеллеровского центра, и затем, на седьмой день ее пребывания, они проехались на метро до 116-ой Стрит и Бродвея и прошлись по кампусу университета Барнард, по кампусу Колумбийского университета, расположенного через дорогу, мимо семинарий и музыкальных академий на Морнингсайд Хайтс; и он сказал ей, Видишь, все это доступно тебе, ты так же достойна быть здесь, как и все люди, обучающиеся тут, и когда они пришлют тебе письмо о согласии принять тебя этой весной — в чем я не сомневаюсь, больше восьмидесяти процентов, что они захотят принять тебя — подумай крепко и хорошо прежде, чем ты решишь оставаться во Флориде, ладно? Он не говорил ей, что делать, он лишь попросил ее внимательно взвесить все обстоятельства — последствия принятия или непринятия того, что скорее всего будет предложено ей — и Пилар была очень молчалива, не став делиться своими мыслями с ним, а он решил не давить на нее с получением ответом, потому что было видно по взгляду в ее глазах — она уже размышляет над этим, стараясь представить себя в будущем, увидеть, будет ли обучение в Нью Йорке важным или неважным для нее; и, проходя мимо опустевших на лето кампусов и разглядывая фасады зданий, он чувствовал, как меняется и она прямо здесь, становится взрослее прямо здесь; и он внезапно понял, какой она будет через десять лет, через двадцать лет — Пилар в полном расцвете ее женского естества, взрослая Пилар с тенью задумчивой девушки рядом с ним, молодая женщина рядом с ним сейчас.