БИНГ НЭЙТАН

Майлс беспокоится о деньгах. У него их не так много, а сейчас, после того, как он потратил бóльшую часть двух недель с Пилар, посещая дважды в день рестораны, покупая ей одежду и парфюмерию, раскошеливаясь на дорогие театральные билеты, его резерв растаял еще быстрее, чем он предполагал. Они разговаривают третьего января, через несколько часов после того, как Пилар зашла в автобус и уехала назад во Флориду, через несколько минут после того, как Майлс оставил неясное сообщение на телефоне матери, и Бинг говорит, что есть простое решение проблем, если Майлс решит принять его предложение. Ему нужна помощь в Больнице Для Сломанных Вещей. Его группа Власть Толпы наконец обрела агента, решившего заняться организацией их концертов, и они покинут город на две недели в конце января и еще две недели в феврале, играя в колледжах штатов Нью Йорк и Пенсильвании, и он не может позволить себе закрыть бизнес на время, пока его здесь не будет. Он может научить Майлса, как делать рамки для картин, чистить и ремонтировать пишущие машинки, починить все, что нужно клиентам, и если Майлс согласится работать полный день за столько-то денег в час, они могут закончить всю незавершенную работу, накопившуюся за последние пару месяцев. Бинг может пораньше закончить репетиции, когда бы ему ни захотелось, а потом, на время турне группы, Майлс будет главным на работе. Бинг может позволить себе содержать дополнительного работника, потому что за время бесплатного проживания в Сансет Парк за прошедшие пять месяцев он скопил какие-то деньги, а в дополнение к этому, похоже, Власть Толпы принесет денег побольше, чем когда-либо в истории группы. Что думает об этом Майлс? Майлс смотрит вниз на обувь, раздумывает над предложением некоторое время, а затем поднимает свою голову и говорит, что он согласен. Он думает, что работа в Больнице будет лучше для него, чем проводить время в фотографировании, расхаживая по кладбищу; и перед тем, как он идет в магазин за продуктами для ужина, он благодарит Бинга за то, что тот опять спас его.

Что Майлс не понимает, это то, что Чарльз Бингэм Нэйтан сделает что угодно для него, и даже если бы Майлс отверг предложение о работе в Больнице Для Сломанных Вещей, его друг был бы счастлив предложить ему сколько нужно денег без никаких обязательств возврата в определенный срок до самого конца двадцать второго столетия. Он знает, что Майлс лишь половина прошлого себя, что его жизнь расколота и никогда не будет той прежней, но оставшаяся половина личности Майлса вызывает у него больше уважения, чем любые чьи-нибудь две. Они впервые встретились двенадцать лет тому назад, осенью года смерти брата Майлса, Майлсу было шестнадцать лет, а Бинг — на год старше, один следовал дорогой умных мальчиков в школе Стайвесант, а другой — музыкальной программы колледжа ЛаГуардиа, два недовольных подростка, нашедших общее в презрении к лицемерной американской жизни, и это был тот, помоложе, кто научил другого ценностям противостояния, каким способом возможно было уклониться от бессмысленного общества, втягивающего их в свою игру, и Бинг понимает, что бóльшая часть его, кем он стал за прошедшие года — прямой результат влияния на него Майлса. Это было больше, чем сказал Майлс, при этом, больше, чем одно из сотен точных наблюдений, сделанных им о политике и экономике, с такой ясностью, открывших наружу всю систему, это было то, что сказал Майлс вместе с тем, кем был Майлс, и как он воплощал идеи, в которые он верил, притяжение его поведения, печальный юноша, лишенный иллюзий, лживых надежд; и, даже если они никогда не стали близкими друзьями, в их поколении вряд ли найдется тот, кого он уважал бы больше Майлса.