— Не хватает немного, — стыдливо отвечает Кромил, понимая, что не выполнил уговор.

— Немного, это сколько? — я совсем не удивлен почему-то.

— С собой двенадцать золотых есть, — похоже, что не врет сейчас.

Я делаю скептическое выражение лица, ВНУШЕНИЕ уже включено на двенадцать единиц, но оно мне сейчас не требуется к применению.

— А где еще шесть монет?

— Мне пришлось отдать их, старый долг пришли забрать, — вот теперь врет, конечно.

Это те трое стражников или воинов забрали за свое участие мои золотые. Кромил пообещал им, что мы быстро найдемся на имперской дороге, они пообещали решить со мной вопрос совсем бесплатно для него, но, раз встреча на Эльбе не состоялась, забрали за хлопоты по два оговоренных золотых и сразу же вернулись в город.

За казенные хлопоты и беспокойство важным для него господам с оружием.

Мотаться по проселочным дорогам и разным тропкам в поисках пропавших арестантов договора не было, да и времени лишнего у служивых могло не оказаться. К тому же я могу уже совсем далеко уехать, если разглядел из какой-то посадки его сопровождающих, испугался возможных проблем и припустил удирать куда глаза глядят.

— Я сейчас у кого-нибудь найду еще шесть золотых! Мне нужно времени с два дара всего-то! — паникует Кромил, но я не чувствую у него никакой уверенности в этом.

Дар — это местный час, примерно в половину от земного.

Похоже, эти восемнадцать золотых — это и было все, что у него имелось, поэтому быстро взять потраченные шесть уже неоткуда. Ну, может один золотой или даже пару выручки постоялый двор и принесет за сегодня-завтра, но мне уже надоело заниматься арестантами, следить за ними и кружить вокруг города, не заезжая в него.

В самом Ликворе такими вещами лучше заведомо не заниматься, это не пустынные поля вокруг, там чиновниками или дворянами местными так и кишит вокруг. Будет кому Кромилу пожаловаться, арестантов заберут у меня и тогда я совсем никакой выгоды от задержания и содержания не получу. А что с ними случится, если все бумаги, как положено при аресте, заполнить — это уже одному Всеединому Богу известно.

Немного хлопот и потерянные четыре часа с утра — этого мне вполне хватит за имеющиеся у Кромила деньги.

— Ладно, отдаешь двенадцать, и мы в расчете. Некогда мне ждать! Пошли за мной, то есть шагай вперед и скоро встретишься с братьями, — я пропускаю мужика вперед и иду следом за ним, внимательно присматривая.

Еще бросится с ножом с отчаяния, не веря в мои добрые намерения, и что я точно отпущу братьев.

Лошадь он на радостях попросил знакомого мужика до постоялого двора догнать, а тому как раз что-то перевезти требуется, так что все довольны подвернувшейся оказией.

Через двадцать минут быстрой ходьбы мы заходим в кусты, за которыми спрятана моя повозка. Ветрил на месте, все так же лежит на ней, братаны пытались видно освободиться из пут, но только затянули их в конец.

Потому что сразу же за счастливыми криками, первой реакцией на появление родственника с выкупом, братаны просят меня срочно разрезать веревки, мотивируя тем, что они внезапно сами затянулись и терпеть мочи больше никакой нет.

— Чего, удрать пытались? Придется вам все-таки по одному колену прострелить! — пугаю их, чтобы заткнулись на минутку.

— Так, вот преступники! Давай все деньги, которые у тебя есть и забирай их! — я указываю на солидный кошель на поясе Кромила.

— Там двенадцать золотых, — утверждает он, но кошель предусмотрительно не отдает, а по очереди выкладывает монеты на повозку.

Врет точно, но я не стану силой отнимать оставшиеся деньги. Пока я в своем праве, чтобы получить оговоренный выкуп, а вот ограбить хозяина постоялого двора, да еще на глазах его братанов — очень такое спорное решение.