– Они хотели жить в мире с соседями. Но в данном случае их соседями оказались очень агрессивные гуманоиды. Им потребовалось два года, чтобы выработать условия сосуществования, но они их выработали. – Энни помолчала. – А потом Демократия решила, что Гиперион – идеальное место для военной базы. После нескольких инцидентов с местными аборигенами планету закрыли для гражданских лиц. Колонисты, заключившие с аборигенами мирное соглашение, покинуть Гиперион отказались.

– И такое сотворил с ними флот?

– Непредумышленно. Когда флот решил, что проще уничтожить местное население, чем взывать к голосу разума, в атмосфере распылили некий химический реагент, уничтоживший аборигенов. И это, кстати, далеко не первый случай. – Она смотрела на девятерых мужчин и женщин. – К сожалению, реагент вызвал бактериальную мутацию, результатом которой стало вирусное кожное заболевание, поразившее колонистов. Поскольку им предлагали покинуть планету и предупреждали о возможных последствиях, флот отказывается помогать им.

– Сколько колонистов выжило?

– Из начальных пяти тысяч живы чуть меньше половины.

– А сколько их здесь?

– Только те, кого вы видите перед собой. У нас нет ни места, ни денег, чтобы вывезти с Гипериона всех, поэтому мы доставили сюда добровольцев и пытаемся создать нужное лекарство. Если нам это удастся, мы незамедлительно отправим его на Гиперион.

– И скольким планетам вы оказываете подобную помощь?

– Где только можем.

– Обеспечение функционирования такой больницы стоит немалых денег, – отметил Каин.

– Очень больших денег, – поправила его Молчаливая Энни. – В Пограничье у нас еще четыре таких центра.

– И все работают в подполье?

Энни кивнула.

– Если Демократия прознает про них, они смогут выйти на Сантьяго. – Она посмотрела Каину в глаза. – А если они найдут Сантьяго, жителям Гипериона и сотни других планет Внутреннего Пограничья уже никто не поможет.

По коридору они направились к следующей палате, но Каину пришлось прижаться к стене, чтобы пропустить каталку с огромным, слоноподобным существом, которого везли в операционную.

– Это еще кто? – спросил он.

– Абориген Кастора Пять.

– Так вы лечите и инопланетян?

– Это разумная раса, подавляемая Демократией. Для нас это более чем достаточно.

– Если вы начнете лечить всех инопланетян, которых подавляет Демократия, вам не хватит никаких больниц.

– Я знаю, – кивнула Энни. – Но мы делаем все, что в наших силах. Это жест доброй воли, но его значение огромно. – Она всмотрелась в Каина. – Или вы относитесь к тем, кто полагает, что призвание человека – править галактикой в одиночку?

– Я как‑то об этом не думал. Наверное, если исходить из того, что право – на стороне сильного, у человека есть определенное преимущество.

– А сильный всегда прав? – спросила Молчаливая Энни.

Каин пожал плечами:

– Нет. Но довольно сложно сказать ему, что это не так.

– Сложно, но возможно, – указала она. – Именно этим мы и занимаемся. Во всяком случае, подаем пример другим. – Молчаливая Энни вновь всмотрелась в своего спутника. – Надеюсь, то, что вы увидели, произвело на вас впечатление, мистер Каин. Хотелось бы, чтобы вы поняли, за что мы боремся.

– Впечатление вы произвели, – ответил Каин.

– Вот и славно.

Закончив осмотр подземной больницы, они вернулись к лифту.

– Что еще мне покажут до встречи с Сантьяго? – спросил Каин, когда они поднялись на поверхность.