– Мысль интересная, – признал Бродяга. – В чем‑то вы и правы.

– Очень даже правы, – поправил его отец Уильям. – И тебе следует об этом помнить.

– Может, вам лучше поговорить на эту тему с моим партнером? Он вознамерился помогать разыскиваемому преступнику.

– Вот что я тебе скажу. Для всех будет лучше, если ты вернешься на Золотой початок и посвятишь свое время лицезрению неправедно нажитых сокровищ.

– Я‑то намеревался использовать свое время более продуктивно: постараться их приумножить.

– Ты еще жив только потому, что он не велел мне прибить тебя, – нахмурился отец Уильям. – Это его планета, и ты нарушаешь право собственности.

– Как бы мне не лишиться сна от испуга.

– Я бы на твоем месте призадумался, – вставил Каин.

– Убьете меня, и призадуматься придется Сантьяго, – уверенно отпарировал Бродяга. – Если я в какой‑то день не свяжусь с Золотым початком, один из роботов сообщит моим помощникам, где я.

– Они не отреагируют, – отмахнулся Каин.

– Еще как отреагируют, когда робот скажет им, что я на планете Сантьяго. – Бродяга улыбнулся. – Неужели вы могли подумать, что я прилечу сюда, не приняв необходимых мер предосторожности?

– Я видел твоих помощников, – усмехнулся отец Уильям. – Они ничего из себя не представляют.

– Они трещат как сороки, – вступился за помощников Бродяга. – Знаете, долгие годы я пытался найти способ заставить их хранить тайну. Теперь я рад, что мне это не удалось.

Отец Уильям и Каин переглянулись.

– Хорошо, – после короткого раздумья кивнул проповедник. – Можешь оставаться.

– Благодарю за гостеприимство, – насмешливо ответил Бродяга.

– Но я советую тебе вернуться на корабль через пять минут после того, как мы убьем Ангела. Или считай себя покойником. – Отец Уильям помолчал. – Сантьяго не родился на Тихой гавани. Ему нет нужды жить здесь до конца своих дней. И на твоем месте я бы об этом помнил и не позволял себе резких телодвижений.

– Хорошо. – Бродяга поднялся. – Пожалуй, пора позаботиться о ночлеге. – Он повернулся к Каину: – Надеюсь, успокоившись, вы вновь обдумаете мое предложение.

– Я не особо волновался, когда выслушал его первый раз.

– Подумайте об этом. Пятьдесят процентов.

– Уходи. – И Каин повернулся к нему спиной.

Бродяга пожал плечами и вышел из таверны.

– Что ж, Себастьян, – отец Уильям откинулся на спинку стула, – должен признать, что я вами горжусь.

– Да?

– Вы смотрели врагу в глаза и даже не моргнули.

– Он не враг, – вздохнул Каин. – Он из тех, кого мы должны защищать.

– Глубокая мысль, – мрачно улыбнулся отец Уильям.

– Едва ли Демократия хуже такого вот Бродяги.

– Она не хуже. Дело в том, что она куда более могущественная, а потому может сотворить гораздо больше зла.

Каин кивнул:

– Я знаю.

– В молодости для вас все было абсолютно ясно, не так ли? – хохотнул отец Уильям.

– Это точно.

– Решить, что мир нуждается в перестройке, легко. Намного сложнее выбирать из двух зол.

Каин вздохнул.

– Все так. – А помолчав, добавил: – Как вы встретились с ним?

– С Сантьяго?

– Да.

– Он завербовал меня.