Поднялся и Каин, последовал за ним.

– Я не голоден. Достаточно понаблюдать, как отец Уильям расправляется с десятифунтовым гусем, чтобы надолго потерять аппетит. – Он скорчил гримасу. – Просто удивительно, что он оставил кости.

Сантьяго рассмеялся:

– Это чувство мне знакомо. Тогда позвольте предложить вам что‑нибудь выпить. Отметим ваше вступление в наши ряды.

Каин согласно кивнул. Они прошли в гостиную, где застали Хасинто, который сидел на диване, читая одну из книг Сантьяго.

– Ты слышал новость? – спросил его Сантьяго. – Себастьян решил присоединиться к нам.

– Я знаю, – кивнул Хасинто. – Отец Уильям сказал мне об этом, когда привез его несколько минут тому назад.

Сантьяго направился к бару, оглядел ряды бутылок.

– Надо бы что‑то особенное, – пробормотал он, обращаясь к самому себе. И тут же лицо его просияло. – Ага! То, что нужно. – Он наклонился, взял одну из бутылок. – Корбеллианское виски, – объявил он, показывая Каину этикетку. – Изготовлено из ячменя, который выращивается на склонах гор. Лучше не найти. – Он разлил виски в три стакана, два отдал Каину и Хасинто. – Что скажете? – спросил он после того, как Каин осторожно пригубил напиток.

– Необычный вкус. – Еще глоток. – Думаю, мне нравится.

– Думаете, что нравится? – рассмеялся Сантьяго. – Себастьян, вы слишком долго прожили в Пограничье.

Каин осушил стакан, протянул Сантьяго, чтобы тот вновь наполнил его.

– Надо повторить, чтобы окончательно определиться.

– С удовольствием. – Сантьяго налил виски. – Но будьте осторожны. Бьет в голову.

Каин уговорил и второй стакан, а потом неожиданно для себя почувствовал, что слегка захмелел.

– Вы правы. Пожалуй, пора остановиться, пока виски не взяло верх.

– Вот это правильно, – кивнул Сантьяго. – Мне нравятся люди, которые знают свою норму.

– Может, в следующий раз вы предложите виски отцу Уильяму? – ехидно ввернул Хасинто.

– Учитывая, сколько он ест, отец Уильям наверняка не знает меры и в питье. – Сантьяго помолчал, потом пожал плечами. – Полагаю, охотники, как и революционеры, бывают разные. И по уму, и по росту, и по габаритам.

– Подозреваю, его габариты обеспечивают ему дополнительные преимущества, – предположил Хасинто.

– В чем же? – спросил Каин.

– Он выглядит слишком толстым и неуклюжим, чтобы быстро вытаскивать бластеры. Вот его противники и становятся слишком самоуверенными.

– Я в этом сомневаюсь, – возразил Каин. – Вам следует помнить о том, что в здешних краях любой человек, носящий оружие, ни разу не испытывал горечи поражения. А потому в нашем деле самоуверенность – непозволительная роскошь.

– Вероятно, поэтому вы все еще живы, тогда как многие из тех, кто придерживался противоположной точки зрения, мертвы, – заметил Сантьяго.

– Возможно, вы и правы.

– А у вас есть другое объяснение? – спросил Хасинто.

– В молодости я абсолютно не боялся смерти, тем самым получая преимущество над людьми, с которыми мне приходилось сражаться. Но по прошествии многих лет я осознал, что в смерти нет ничего хорошего, и стал предельно осторожен.