Но слез все равно было не удержать. Ей приходится смотреть фактам в лицо и принимать уход Джереми как реальность. Он ушел к той свободе, которой не знал пятнадцать лет. Она предпочитала не вспоминать, что он хотел на ней жениться. Он наконец освободился от нее, он может делать абсолютно все, что хочет. Но будущее без Джереми казалось пустым и каким-то пугающим. Она стала медленно расправлять и разглаживать письмо Джулии. Очень трудно читать, когда слезы застилают глаза.

II

До самого дня свадьбы, чуть больше месяца спустя после приезда Луи, Сара ожидала какого-нибудь послания или визита от Ричарда, но не было ни того, ни другого. Сначала она ждала с нетерпением, а потом смирилась с фактом, что он тоже ждет катастрофы от ее брака или слишком мучается ревностью, чтобы признать правоту предпринимаемого ею шага. Обдумав положение дел, она смогла отмести все эти мысли одним пожатием плеч, решив, что иного от Ричарда нельзя и ожидать.

Они с Луи обвенчались апрельским утром в присутствии Райдеров, троих сыновей Сары и Элизабет де Бурже. Дэвид, Дункан и Себастьян вели себя очень тихо, но в целом, как показалось Саре, были довольны. Они помнили Луи и его постоянные визиты при жизни Эндрю, и для них он был другом, которого они любили и которому доверяли. Но в Элизабет были совершенно очевидны напряжение и неуверенность. Время от времени Джулия, которая намеренно встала рядом с маленькой дочерью Луи, успокаивающе гладила ее руку. Девочка была совершенно явственно озадачена всей этой ситуацией и рада вниманию Джулии.

В тот вечер Гленбарр сверкал огнями. Комнаты были исполнены красок и ароматов цветов; в столовой столы ломились от яств: французский повар Луи прибыл из Банона, чтобы приготовить ужин, и он был достоин того, чтобы его потом обсуждали неделями. Блестело начищенное серебро, на столах гостей ожидало вино. Слуги в белых перчатках, прибывшие из Банона, сновали по комнатам, зажигая последние свечи. Беннет в великолепной ливрее, фасон которой придумал сам, стоял в вестибюле, распоряжаясь своими помощниками. Впервые за долгий срок к дому прибывали многочисленные экипажи.

Сара стояла возле Луи, принимая гостей. На ней было то синее атласное платье, что он привез ей из Лондона, на голове — замысловатая прическа, загорелая кожа была слегка припудрена. Это платье можно было надеть на княжеский прием: оно было слишком великолепным для такого места, как Сидней, но ей доставляло удовольствие носить его и чувствовать на себе взгляд Луи. Он слегка постукивал носком ботинка, поджидая гостей: его галльское происхождение было еще более заметно среди множества английских лиц, благодаря парчовому камзолу и напудренному парику. Люди тянулись нескончаемым потоком. Взгляды были любопытны, глаза готовы замечать и критиковать. Пришли Эбботы, Макартуры, Пайперы… Улыбаясь, Сара милостиво здоровалась за руку с каждым из них. Паттерсоны, Джонстоны, Кэмпбеллы, Пальмеры — все были здесь. Многие из этих людей раньше часто бывали в Гленбарре, но со смерти Эндрю не появлялись здесь. Сара знала, что многие из них ничуть не больше одобряли ее сейчас, чем раньше, но в качестве жены Луи де Бурже они вынуждены были снова принять ее в свой круг. Посреди всего этого веселья она обратилась мыслью к скромной свадебной церемонии в доме Райдеров двенадцать лет назад, где единственным ярким пятном были не шелка и атласы женщин, как сегодня, а алые мундиры нескольких офицеров Корпуса, которых они с Эндрю были счастливы видеть среди гостей. Ей вспомнился весь труд и любовь, которые были вложены в постройку их дома на Хоксбери, который выглядел грубо сколоченным и незаконченным, но в котором она была так бесконечно счастлива.