Она сидела в кровати, попивая холодное молоко, которое ей принесла Энни, когда Луи открыл дверь ее спальни и тихо вошел. На нем был длинный темно-красный халат поверх ночной рубашки. Он довольно медленно подошел к кровати.

— Боже мой! Каким старым и слабым я становлюсь, должно быть, если меня так утомляют несколько часов танцев! — Он бросился на кровать и вытянулся на спине, подложив руку под голову. — И подумать только, что я был таким дураком и пообещал завтра соревноваться с такими молодыми людьми, как Дэвид.

— Сегодня, — напомнила она.

— Сегодня — и в самом деле! Да мне на лошадь будет не взобраться, не то что проскакать. — Вдруг он перекатился на бок, подпер голову рукой и посмотрел на Сару. — Я знаю, Сара! Мы придумаем какую-нибудь серьезную болезнь — лихорадку, которая свалит меня в постель, а тебе придется сидеть со мной. Я буду лежать в затемненной комнате весь день, вдали от пыли и жары и криков этих дураков. Я…

Вдруг по его лицу скользнула улыбка.

— Ну что? — спросила она.

— Я просто подумал… что будет очень приятно, если ты будешь лежать рядом.

Они оба рассмеялись, и она дернула его за волосы, точно так же, как дергала сыновей. Он отстранился и ухватил ее за запястье.

— Придется вас призвать к повиновению, мадам! Вы забываетесь и становитесь непочтительной! Вообще-то, я думаю, мы неплохо провели бы время…

Сара быстро поставила стакан и зажала ему рот ладонью.

— Хватит! Я требую почтения!..

— Почтения, да? Вот в этом-то и беда с тобой! Ты всегда слишком много его требовала. Я вспоминаю…

— Вспоминаешь что?

— Вспоминаю, как первый раз тебя увидел, в домишке славной Нелл Финниган, которая, между прочим, страшно растолстела. Никогда не толстей, Сара! Это так некрасиво! — Он придвинулся к ней. — Когда я впервые увидел тебя, я себе сказал: «Ага, вот страстная женщина!». Твой вид меня действительно потряс. Но, мой Бог, ты так была окутана своей респектабельностью! Когда ты уехала, я так сокрушался, что цивилизация еще не достигла Нового Южного Уэльса.

— Как это?

— Очень просто! Если бы дело было в Париже или Лондоне, то после кратковременного ухаживания появилась бы прекрасная возможность для тебя стать моей любовницей. Но, увы, то был Новый Южный Уэльс — и что я мог поделать? Только ждать, когда будет можно на тебе жениться!

Он вдруг приподнялся и, взяв ее за плечи, стянул с подушек.

— Стоило, однако, жениться, чтобы ты была только моей, — нашептывал он, целуя ее. — И уж женившись, я был очень рад, что цивилизация еще не дошла до этой колонии. У меня совершенно нецивилизованное желание ни с кем тебя не делить!

V

Сара стояла у ограды рядом с Элизабет и толпой молодых офицеров, наблюдая последний заезд на Приз магистрата, и ясно видела, как все произошло. Она увидела, как из толпы внезапно выскочила собака, как она рванула на беговую дорожку, когда первые лошади галопом неслись по ней. Луи был четвертым с краю и оказался прямо над собакой, прежде чем заметил ее. Его лошадь испугалась, метнулась в сторону и упала. Луи был сброшен на землю, и следующие три всадника, не в состоянии остановиться, проскакали прямо по ним обоим. Еще одна лошадь упала в общей давке, но всадник тотчас же вскочил и захромал к Луи.

Как только лошади пронеслись, визжащая от ужаса толпа ринулась, опрокидывая барьеры, на дорожку. Сара крепко зажмурилась и отвернулась. Она оперлась на ограждение, чтобы не упасть.

Позже ей сказали, что Луи сломал шею в падении. Хирург сказал, что он, вероятно, был мертв еще до того, как его настигли остальные лошади.