Трое умерли под утро, четвертый продержался еще день. Их сбросили за борт в парусиновых саванах, без обычной в подобных случаях церемонии. Если бунтарский дух и зарождался на «Джоржетте», он умер с ними. Стражники понесли наказание, хотя у всех было такое чувство, что на их месте мог оказаться любой.

Иные мысли овладели умами, когда на горизонте возникли пики гор Земли Ван Дьемана. «Джоржетта» снова взяла курс на север, ветер стал теплее, временами весеннее солнце было даже горячим. Путешественники наблюдали береговую линию континента с изрядной настороженностью. Они видели только длинные извилистые песчаные отмели и растительность сероватого и тускло-зеленого оттенков. Те, кто этого раньше не видел, то есть все, кроме Брукса, не спешили с суждениями. Команда судна приветствовала это зрелище с облегчением, подсчитывая меж собой, как скоро они смогут отделаться от обременительного груза и направиться в гораздо более привлекательные торговые районы Индии и Китая.

II

В кают-компании Эндрю сложил карты и откинулся на стуле. Он бегло оглядел других мужчин: Гардинга, Брукса и Уайлдера, сидевших с ним.

— Ну, джентльмены, — сказал он, — боюсь, мне придется удалиться. Я заступаю на вахту через пятнадцать минут.

Они ничего не ответили. Уайлдер поерзал на стуле и подавил зевок, Гардинг возился со своей сигарой. Когда Эндрю смотрел на них, подобие улыбки тронуло его губы.

— Веселенькая компания, господа! — заметил он, не обращаясь ни к кому в особенности. — Никто из вас не хочет пожелать мне удачи? Это моя последняя вахта на борту «Джоржетты» в море — кончается моя служба в Ост-Индской компании.

Снова никто не отозвался, молчание стало гнетущим. Когда Эндрю обводил их взглядом, все они опускали глаза.

— Ну что ж, — сказал он, — я вижу, вы предпочитаете ничего не говорить, когда полагаете, что человек собирается угробить свою жизнь, совершив один безумный поступок. — Он пожал плечами. — Возможно, вы правы. Но безумец никогда не внемлет советам.

Он склонился над счетом. Вокруг царило молчание.

Потом он выпрямился, протянув листок Гардингу.

Офицер посмотрел на итоговую сумму со смиренным выражением: губы его шевелились, когда он проверял подсчеты Эндрю. Наконец он неторопливо кивнул и передал листок Бруксу, который сидел слева от него.

— Похоже, везенье вам никогда не изменяет, Маклей, — устало заметил он. — Боюсь, что эта игра оставляет меня в долгу перед вами.

Брукс обошелся без комментариев: он просто кивнул и передал листок Уайлдеру. Тот взял его с довольно безразличным выражением, затем нахмурился и выпрямился на стуле.

— Не может быть, Маклей, чтобы я проиграл вам так много!

— Это не только за сегодняшнюю игру, — сказал Эндрю. — Вы же не забыли, надеюсь, своего невезенья с того момента, как мы покинули Кейп? Это общая сумма вашего долга мне.

— И вы ожидаете, что я вам все это выплачу до отплытия из Порт-Джексона?

— Естественно. — Эндрю отвернулся от Уайлдера, чтобы включить в разговор других. — Я получил удовольствие от вашего общества и от игры с вами, джентльмены, но всему этому, очевидно, пришел конец.