Через неделю после прибытия он взял лодку и отправился с Джеймсом Райдером вверх по реке ко второму поселку, Парраматте.

Там он обнаружил начатки плановой застройки. Почва была более плодородной, чем в Сиднее, природа вокруг выглядела мягче и добрее, больше напоминая английский ландшафт. Настроение улучшилось, и его охватила лихорадочная жажда деятельности. Он слушал, как Райдер давал тщательную оценку местности: это было готовое место для центрального рынка, который обслуживал бы три крохотных деревни, находящиеся на некотором расстоянии отсюда: Тунгаби, Проспект и Пондс. Парраматта отстоит всего на каких-нибудь шестнадцать миль по реке от Порт-Джексона, а дорога с каждым годом будет все улучшаться. Они вместе наблюдали за суетой на рыночной площади: офицер, солдат, поселенец и ссыльный торговали немногими здешними товарами: рыбой, зерном, скотом и одеждой. Дело шло быстро, пока было что продавать или менять. Правительственный чиновник регистрировал все, принесенное на продажу или обмен, валютой служили расписки, выдаваемые Интендантством. В этом маленьком поселке было ощущение какой-то прочности. Райдер, не теряя времени, все взвесил. Опытным фермерским взглядом он оценил богатство почвы по берегам реки, и ему не терпелось вернуться в Сидней за разрешением на земельный надел.

Но от офицеров и поселенцев, которые были в основном прощенными ссыльными, обрабатывавшими собственные маленькие фермы, Эндрю прослышал еще об одной реке. Эта река, гораздо больше Парраматты, брала исток в горах на западе, делала петлю к северо-востоку и впадала в Броукен-Бей, который располагался на восемь миль выше Порт-Джексона. Сам губернатор Филипп исследовал ее и назвал в честь лорда Хоксбери. Говорили, что там почва богаче, чем в любом другом месте в колонии, и Филипп наметил это место для вольных поселенцев, которые, как он надеялся, приедут из Англии. Картина этой великой реки неотступно жгла воображение Эндрю.

Он без особого интереса выслушивал планы Райдера — точное местоположение его надела, расстояние от реки, которая будет доставлять производимую им продукцию в Парраматту или Сидней. Дни шли, а он подобных планов не строил. Райдер чувствовал, что что-то тревожит Эндрю, и пытался заставить его заговорить. За эти дни они сблизились, связанные необычностью и трудностью окружающего их мира, и Эндрю невольно рассказал о своей рискованной мечте. Он хотел отправиться на ту, другую, реку, увидеть собственными глазами богатую плодородную землю, поросшую густой травой пойму реки, куда паводки наносят плодородный ил. Он мечтал, если возможно, там поселиться. Слушая все это в лагере у реки, Райдер в сомнении качал головой.

— Может быть, тебе и удастся сделать это, Эндрю, но говорят, добираться отсюда до той реки очень трудно. Если ты там поселишься, тебе придется проложить какой-то путь для доставки припасов.

Эндрю поспешил возразить:

— Да, но если почва…

Райдер кивнул и про себя улыбнулся, достав табакерку. С молодежью всегда так: земля, которой они не видели, всегда кажется богаче, река — шире, дичь — лучше. Он подумал о собственном выборе: спокойная река, акры послушной земли, которую нетрудно будет очистить, и обрадовался, что мечта о Хоксбери так его не захватила.

Райдер возвратился в Сидней, а Эндрю остался в Парраматте. Он энергично принялся за подготовку отряда для похода на Хоксбери, и нашел неожиданного помощника в лице младшего офицера Берри — молодого человека, который признался, что умирает от скуки и жаждет исследований, но не имеет возможности эту жажду удовлетворить. Он принадлежал к Корпусу Нового Южного Уэльса — военному подразделению, которое было специально подготовлено в Англии для новой колонии.